Гекатомба

– Пока еще "или как", - констатировал Димыч.

– Пора переходить от болтовни о демократии к правовому государству!

– Ты знаешь каким образом?
– не стерпев, полюбопытствовал Осенев. Пошли телеграмму президенту и парламенту. Обрадуй их. Они над этим уже вторую пятилетку бьются.

– Острица ты наша, редакционная...
– ухмыльнулась Воронова.
– Я сказала: пойдешь и потребуешь! Сколько тебе надо времени на все про все, чтобы бабахнуть к черту этот сонный город?

– На все про все - суток пятнадцать, - невозмутимо парировал Дмитрий.
– А чтобы бабахнуть...
– Он пожал плечами: - Альбиночка, я не знаю сколько за терроризм и массовые убийства дают.

– Осе-не-ев, - зарычала Воронова, приподнимаясь, - даю тебе неделю. А теперь - свободен, - и она тяжело рухнула в кресло.

В дверях Димыч остановился и, нахально улыбаясь, осведомился:

– Поскольку ты твердо решила отныне жить в правовом государстве, позволь поинтересоваться: за статью и мое расследование ты мне деревянными заплатишь или "капустой"?
– И не дожидаясь ответа, выскочил за дверь.

В кабинете, над наполовину исписанным листом, дотлевал Корнеев. Димка сел на свое место и, глядя ему в глаза, проникновенно продекламировал:

– "... Как я выжил, будем знать Только мы с тобой.

Просто ты умела ждать, Как никто другой."

В кабинет заглянула молодая, симпатичная брюнетка невысокого роста, с тонкими чертами лица, на котором особенно выделялись проницательные, живые, ироничные глаза. Это была Маша Михайлова или Машуня, - зав. молодежным отделом. Димка позвал ее жестом.

– Машуня, к борьбе за дело загнивающего капитализма, будь готова!

– Есть, третий-четвертый товсь!
– ответила она без запинки и тут же, приняв озабоченный вид, пролепетала: - Димыч, извини, у меня только полтинник...

Он непонимающе уставился на нее. В углу, за столом, ехидно захрюкал Корнеев.

– Серега, - строго обратился к нему Осенев, - знаешь, сколько за вымогательство у несовершеннолетних дают?

В кабинет ввалились бухгалтер Светлана Васильева и верстальщик Олег Даньшин.

– Димыч, - улыбнулась Светлана, - ты когда к Альбине пошел, Серега принял профилактические меры.

Осенев вырвал у нее из рук лист бумаги, на котором значилось:

"На венок: "Дорогому ДИМОЧКЕ ОСЕНЕВУ от безутешных коллег"

1. Корнеев - 1 долл.

2. Васильева - 3 йен.

3. Даньшин - 2 дырки без динар

4. Михайлова - 5 сольди (выкопаны в кабинете гл. редактора)

5. Самойленко - 2 бантика на ленты :

желтый в зеленый горошек, красный с мишками Гамми

6. Андрейченко - шампанское, пролетки, цыгане

7. Пашутин - установка "Град" для салюта, смехальщицы..."

Кабинет потряс дружный хохот.

– Тсс!
– прошептал Олег, - Альбина услышит.

– Отбыла, - с облегчением заметила Светлана, - по делам.

– Деловарка гребанная!
– в сердцах бросила Машуня.
– Опять томогавком по всей статье прошлась. "Это людям не надо. Это им не интересно", мастерски передразнила она редактора.
– Она сама-то знает, что им надо?!

– Трупы, - просветил ее Осенев.

– От наших материалов и без них мертвечиной за версту несет, - с отвращением поморщилась Михайлова.

– Ничего, ты, родная, не понимаешь в "специфике журналисткой работы", - менторским тоном поправил Димыч.

– У нас в логотипе скоро придется приписку делать. "Голос Приморска ... с того света"! Класс? А ниже - "Совместное издание городского морга и общества патологоанатомов". Налетай, народ! Свежанинка!

– Чем тебя Альбина развлекала?
– спросил Олег, обращаясь к Осеневу.

– Удостоился чести присутствовать "на завтраке".

– Опять ментами давилась?
– фыркнула Маша.
– Я скоро чокнусь от всех этих СБ, ВД, ВС. Будто забот других нет, как только копаться в грязном белье силовиков.

– А как же ваша гражданская позиция, госпожа Михайлова?
– не удержался Сергей.

– В этом долбанном государстве, дорогой Сереженька, мне даже позиции не оставили, так, окопчик маленький. Вот из него мне и предстоит два дня, до получки, своими пятью сольди отстреливаться. И во время этих незабываемых, оборонительных и кровопролитных боев мне будет глубоко наплевать - кто и за сколько продается в этом паршивом городе, найдут урода, который трех шишек пришил из "Белого дома" или не найдут. Для меня что власть, что силовики, как японцы, - все на одно лицо. Лично я, Маша Михайлова, конкретный человек, им всем - до известного места, как в случае и с другими человеками, тоже конкретными. Они не интересуют меня в такой же степени, как и я их. Еще вопросы есть?

– Машуня, тебе надо не "молодежкой" заведовать, а политическое обозрение вести, - с восхищением заметил Сергей.
– У тебя потрясающая образность мышления.

– Я тебе объяснила, что питает сию образность.

– Охолонись, Маруся. Ты раскалилась, как гранотомет под Ведено, - он услужливо протянул ей стакан "Колы".

– Кваса хочу!
– надула губы Маша.

– Квас, Машуня, это пережиток развитого крепостничества.
– А ныне, на гребне "Колы", мы уверенно вливаемся в прогрессивное мировое сообщество.

– Не завидую я, в таком случае, ни прогрессу их, ни сообществу. Даешь, славяне!
– и она залпом опрокинула стакан.

– Макеты готовы на следующий номер?
– подал голос Олег.
– Или опять в двенадцать бом-бом первую полосу дедушкой Хичкоком забивать будем? Кто дежурный по верстке?

– У нас всегда один дежурный, - невозмутимо проговорила Светлана. Бардак его фамилия, слышал?

– Альбина будет на верстке?
– Олег старательно протирал очки.

– Куда ей деться?
– удивилась Машуня.
– Чеченцы от нас далеко, так что похищать ее, златокудрую, некому.

– Надо им наводку дать, - задумчиво выдал Осенев.

– Во-во, - хохотнул Сергей, - дай. Пусть они ее против федералов, как психотропное оружие используют.

Разговор пошел на убыль. Редакционный пар был выпущен и теперь каждый мог спокойно приступить к исполнению своих обязанностей: курить, пить кофе, трепаться на отвлеченные темы и молить Бога, чтобы Альбина не "зарезала" запланированный в номер материал или, что еще хуже, ознакомившись с ним в последний момент, не заставила его переделывать, исходя из своего представления о "специфике журналистской работы". Кабинет постепенно опустел и Осенев остался один. Он глянул на часы и потянулся к телефону.

– Звонарев слушает, - ответили ему.

– Дяденька, у меня самокат украли, - плаксивым голосом всхлипнул Димка.

– Лучше б, мальчик, тебя самого украли, - не остался тот в долгу. Городу спокойнее бы спалось.

– Ничего, ты, Звонарев, не понимаешь. Вот наша Альбина считает, что город давно пора бабахнуть. Кстати, сколько за терроризм дают?

– Тебе, как и любому из "Голоса Приморска", только "вышка" светит. Скажу больше, наши все будут табельное из рук друг у друга рвать. От желающих "лично привести в исполнение" отбоя не будет.