Гекатомба

Кривцов подъехал к дому, где, как ему объяснили, жил Осенев с женой. Время для визита, конечно, позднее, но необходимо было забрать фотографии и к тому же Александр Иванович надеялся еще раз подробнее поговорить с журналистом, заодно познакомиться с его женой. Он знал, что у Аглаи Ланг жила огромная псина-поводырь, ростом со здорового волка и необычайно умная. Открыв калитку, он громко позвал хозяев. Тишина. И тут до его слуха донеслись странные крики и стоны, нечленораздельные хрипы, вопли и истерический смех. Кривцов решительно направился к погруженному во мрак дому. Позвонив и не услышав шагов, помня о собаке, осторожно приоткрыл входную дверь.

– Дмитрий?..

В ответ не раздалось ни звука. Лишь почудилось, что где-то в пределах дома идет молчаливая и упорная борьба, сопровождаемая все теми же странными восклицаниями. Кривцов медленно двинулся вперед. Глаза помалу привыкли к темноте и в лунном свете он мог достаточно хорошо ориентироваться. Неожиданно справа послышалось угрожающее рычание, без сомнения, крупного зверя. Звон бьющейся посуды был подобен взрыву авиабомбы. Кривцов сделал шаг, чтобы заглянуть в расположенную справа комнату, рискуя навлечь ярость хозяйской собаки. Но то, что он увидел, было похлеще иного фильма ужасов. Ему не один раз приходилось брать накаченных дурью отморозков и вооруженных современным стрелковым оружием бандитов, но впервые он воочию оценил состояние, при котором волосы действительно встают дыбом.

Из распахнутого окна в комнату, залитую мертвенно-бледным светом луны, сначала вкатился черный, воющий и шипящий шар, блеснув двумя ослепительными, желто-зелеными искрами. Следом за ним на подоконник, похожая на исчадие ада, вскочила огромная собака, издавая хриплое, клокочущее рычание и скаля жуткую пасть, зубы в которой, казалось, способны шутя откусить ствол у танка. Собака на мгновение застыла, потом спрыгнула в комнату, принюхалась и присела за широкой спинкой кровати. Кривцов понял, что она готовится к броску, что бросок будет молниеносным и страшным, что... Но тут появилось новое действующее лицо. На подоконник взобрался человек. Он был обнажен до пояса, вокруг бедер болталось немыслимое одеяние. Человек легко спрыгнул на пол и в то же мгновение, сатанея, заорал истошным голосом, согнувшись от боли:

– Убью, паразиты! Месяц на перловке сидеть будете! И еще месяц - на "спецпоселение", на помойку! А за вазу вообще конкретно ответите! О, ноги!!!

За окном кто-то продолжал биться в истерике - или плакал навзрыд, или хохотал на последнем издыхании. Человек проковылял, прихрамывая, к тумбочке и включил свет. Все происшедшее заняло минимум пять-десять секунд. Четверо в комнате ошалело переводили взгляды друг на друга. Первой пришла в себя Кассандра. Устало развалившись на кровати, всем своим видом демонстрируя безразличие к присутствующим, она слегка пригладила языком шерстку, а затем и вовсе обмякла, закрыла глаза и, блаженно замурлыкав, впала а в полную отключку. Мавр же, напротив, решил доказать, что его боевой запал только-только достиг критической массы. Потому, вздыбив шерсть на загривке и оскалившись, двинулся к Кривцову с твердым намерением все-таки устроить кровавую разборку, вероятно, догадавшись, что тому не столь легко, как Кассандре, будет проигнорировать вызов. Но его ждало разочарование.

– Мавр!
– пришел в себя Дмитрий, когда собака уже готова была послать мощное тело в прыжок.
– Не сметь! Шпионское отродье... Это - гость, - и Осенев обессиленно присел на кровать.

Мавр, глухо ворча, продефилировал мимо Кривцова, всем своим видом выражая крайнюю обиду и озабоченность по поводу низкого уровня дисциплины в этом доме. Дмитрий не выдержал и захохотал.

– Добрый вечер, Александр Иванович!

– выдавил он сквозь смех. Извините, что...

– Вы в порядке, Дмитрий?
– наконец-то, пришел в себя и Кривцов.

– Вполне, - бодро ответил тот.
– Вот только ноги поранил.

– А почему у вас еще и руки в крови?

Димка недоуменно уставился на свои руки.

– Действительно. Наверное, когда перелазал через окно, задел за осколки вазы.

– Вы всегда таким образом заходите в дом?

– Случается, - Дмитрий неопределенно хмыкнул.
– А что вас, собственно, смущает, Александр Иванович?

– Дмитрий, где ваша жена?

– Какая?
– брякнул, не подумав, Осенев.

– У вас их... несколько?

– Александр Иванович, вы извините, тут такое получилось...
– Димка чувствовал себя смущенным.
– Вы за фотографиями? Я сейчас верну. К сожалению, Аглая не согласилась. Мне очень жаль, - не моргнув глазом, соврал Осенев.

Он поднялся, намереваясь пройти в прихожую. Кривцов двинулся следом, почти наступая ему на пятки. Димка повернулся и остановился. Так как с Кривцовым они были одного возраста и во внеслужебной обстановке, Димка, набравшись наглости, проговорил:

– Саша, мне руки свободно держать или за спиной?

– Дима, я спросил тебя о жене, - спокойно отреагировал Кривцов.

Едва сдерживаясь от смеха, глядя прямо в глаза, Дмитрий произнес:

– Моя жена лежит под деревом в саду. Живая. Мы с ней занимались любовью, а наши домочадцы за нами решили пошпионить. Ты успел к концу разборки.

На лице Кривцова промелькнула целая гамма чувств: от сомнения до сочувствия.

– Я могу на нее взглянуть?

– Опер, ты случайно головой об сейф не ударился? Я, конечно, знаю, что врачу и следователю надо все рассказывать. Но не показывать же?!

Осенев прошел в прихожую, открыл кейс и, достав конверт с фотографиями, протянул его Кривцову. За спиной скрипнула дверь. Димка понял, что это вошла Аглая. Он резко оглянулся, бросив снимки обратно в кейс. Жена стояла на пороге, набросив на плечи овчинный тулуп, из-под которого живописно, по-цыгански, нисподала складками голубая атласная материя покрывала.

– У нас гости, - радостно объявил Дмитрий.

Аглая проскользнула между мужчинами и, пробормотав извинения, поспешно скрылась в ванной комнате.

– Убедился?
– Осенев иронично взглянул на Кривцова.
– Жива-здорова, как видишь.

– Да, - согласился тот, пристально глядя на Димку.
– Какого черта ты, Осенев, суетишься с фотографиями? Что-то не пойму я тебя. Ты ведь и не собирался их показывать жене. Да и что она могла бы по ним распознать? По фотографиям жертв? О них все давно и всем известно.

– Какого черта?
– повторил за ним Димыч.
– Если ты такой умный, то сам должен догадаться, подсказывать тебе я не собираюсь.

– Стыдно признаться, что слава крутого журналюги тебя уделала?

Димка вспыхнул, но сдержался.

– Ничего, - бросил небрежно, - от этого можно вылечиться.
– И искренне улыбнувшись, предложил: - Ужинать будешь, гражданин начальник?

– Спасибо, поздно уже. В другой раз.

– Ну хоть кофе выпей, стресс сними.

– Проходите в кухню, я кофе заварила, - послышался голос Аглаи.

– Когда Аглая Сергеевна приглашает, - назидательным тоном проинформировал его Дмитрий, - отказываться считается неприличным.