Гончие Дзара

— Кто вы такой, Джерик Т’анн?

— Не волнуйся. Скоро узнаешь. А теперь, не мог бы ты вернуться к фонтану? К тому самому, откуда вещает этот бородатый болван. Хочу, чтобы было виднее.

— Виднее что?

— Как я тебя казню.

Я споткнулся на ровном месте, однако крепкая рука не дала мне растянуться на брусчатке. Резко оглянувшись, я уставился на сержанта, пытаясь удостовериться, что все верно расслышал.

— У-у-у, как глазки-то выпучил! — хихикнул тот. — Не стоит. Не поможет. Ты же не думал, что куаты оставят тебя и предателя-Аргуса в покое, а? Ну-ну, не дергайся, а то палец ненароком может соскользнуть и привет — получится не так показательно.

Слушая его, я все никак не мог решить, что должен испытывать. Я разрывался между желанием умчаться в ужасе и расхохотаться. Этот Джерик Т’анн, неважно был он куатом или нет, кажется, слишком много о себе возомнил. И ладно бы просто попытался прикончить, как любой адекватный последователь Шиан И, так он заговорил о какой-то там казни. Ну, серьезно. Кто на это вообще может купиться?

— Раз вы знаете, кто я, то должны знать и что я могу тут устроить, — наконец сказал я. Спокойно, насколько мог.

Реакция сержанта немного выбила меня из колеи. Он заржал. Да так, что на мгновение у меня даже ухо заложило.

Когда приступ необузданного веселья миновал, он проговорил:

— Так ведь мне того и надо, дуралей. Я хочу, чтобы ты вышел из себя и чтобы показал всем этим… людям, что ты такое, что ты за существо.

— Зачем?

— А ты не понял? Нужно, чтобы они своими глазами увидели, как хитроумна и опасна Тень.

— И как только Риомму под силу их защитить?

— Соображаешь. Сейчас они в ярости и требуют, чтобы мы убрались, но вот появляется страшное чудище, устраивает небольшой тарарам с парочкой жертв — и теперь им уже не обойтись без защиты Империи и Ордена куатов.

— И вам не жалко тех, кто может случайно пострадать?

Он равнодушно пожал плечами:

— На войне как на войне — жертвы среди мирного населения неизбежны. Тем более, когда на кону стоит так много.

— Какой Риомму прок от Боиджии?

— Ну ты палку-то не перегибай. Даже в том, чтобы прикидываться дураком нужна мера. У этой планеты много любопытных секретов, и тебе об этом хорошо известно, парень. Здесь есть нечто, интересующее нашего Старейшину, но прежде, чем приступить к поискам, нужно избавиться от парочки препятствий. Смекаешь, о ком я?

— Обо мне и Аргусе?

— Точно. А теперь давай-ка выйдем на самое видное место и сделаем все, как положено. Красиво и драматично.

С этими словами он подтолкнул меня обратно к фонтану, где сотрясавший воздух бородатый оратор едва ли не бился в припадке. По крайней мере, по-другому воспринимать его странные телодвижения у меня не получалось. В ушах шумело и может поэтому я больше не слышал ни слова из того, что он вещал. Проталкиваясь в толпе, которая, в отличие от оцепивших площадь риоммцев, не желала замечать, что творится у нее под носом, я пытался продумать варианты бегства. Естественно, что применение грубой силы я не рассматривал. Еще я также не мог не думать о том, что Аргусу о ловушке неизвестно и что, вернувшись после обыска руин, он может оказаться в самом ее эпицентре. И все благодаря тому, что я не сумел исполнить его простую просьбу и, как водится, вляпался в дерьмо по самые уши.

Продвижение сквозь толпу казалось мне натуральным шествием на эшафот. И пускай я никогда прежде не подвергался общественным наказаниям и даже сторонним наблюдателем не был, цеплявшиеся друг за друга ноги как будто бы знали все сами.

— Давай же, пошевеливайся! Не будем тратить на это все утро.

Я оглянулся через плечо и наградил сержанта презрительным взглядом.

А тот только подмигнул.

— Я знаю, не всегда приятно делать так, как говорят другие, но тут уж иначе никак.

Проглотив его ехидную ремарку и припомнив все меры предосторожности, которыми Аргус озаботился по прибытии сюда, я не удержался от вопроса:

— Как вы узнали, что мы с серым стражем на Боиджии?

Успев отвернуться, я не увидел, но почувствовал, как изменилось сержантское лицо.

— Не называй его серым стражем, — мрачно проговорил он.

— Иначе — что? — тут же фыркнул я. — Убьете меня?

Давление бластера, упиравшегося мне в поясницу, значительно усилилось.

— Эй, не нарывайся, — предупредил сержант. — Думаешь, так хорошо знаешь своего дружка-беглеца?

Пришлось отпарировать:

— Я знаю о нем все, что мне нужно знать.

— Ну-ну, — хохотнул сержант, похоже, вернув себе прежнее приподнятое расположение духа. — Многие так говорили. Пока им не пришлось убедиться в обратном. Этот предатель не знает что такое привязанность. Любого толка. И всегда действует лишь руководствуясь собственными интересами. Он непредсказуем и трусоват.

Настал мой черед усмехаться.

— Аргус может быть каким угодно, но вот трусом его точно не назвать.

— Всякому есть чего бояться. Предатель не исключение.

Тут уж я не выдержал.

— Хватит называть его предателем! Он дважды спасал мне жизнь, тогда как мог просто бросить на съедение китхам.

— Лишь потому, что ему так было выгодно.

— И в чем же была выгода? — резко выпалил я.

Сержант повеселел.

— Перед смертью не надышишься? Так и тянет посплетничать?

— Я вовсе не собираюсь умирать, — со всей уверенностью возразил я.

— Нет, — согласно закивал сержант. — И я это знаю. Но твои планы это одно, а наши — другое. Как показали последние события, от тебя больше проблем, чем толку. Так что, давай, сделай напоследок хоть что-нибудь хорошее — покажи, какой ты страшный серый кат-волк.

— Кто?!

— Неважно. Начинай пугать народ. — А дальше он просто направил бластер мне в ноги и без предисловий выстрелил.

В таком гвалте и суматохе, что царили на площади, никто, разумеется, не услышал звук выстрела, а вот короткую плазменную вспышку заметили многие. Как и острый запах озона. Те из горожан, что толклись в непосредственной близости с изумленными вскриками отскочили в разные стороны, вытаращившись на нас с сержантом, чем и начали привлекать все больше внимания.

— Что это такое?!

— Выстрел, нет?!

— Где?

— Да тут, под самым носом! Прям тут!

— Лейр его знает. А где Ладдик? Кто-нибудь видел Ладдика?

— Не знаю. Под ногами где-то только что шнырял.

Единственное, к чему я по-настоящему был готов в тот момент — это боль. Насколько, конечно, возможно в случае, когда в тебя стреляют без предупреждения.

Едва только заметив, что бластер сержанта качнулся вниз, я, предчувствуя момент самого выстрела, крепко зажмурился и сжал челюсти в нелепой надежде, что в итоге будет не так болезненно.