Гончие Дзара

— Видишь, как сильно я люблю Тени? — оскалился Т’анн, разведя руки в сторону. Под кителем было невидно, да и отвлеченный рисунками, я не сразу заметил, что на каждом его запястье держались знакомые наручи. Согнув кулаки, он активировал их. — А теперь скажи, сможешь ли ты убить настоящую гончую Дзара?

Глава 12 Урок своевременного бегства

Стрекот энергоклинков неприятно отдавался в деснах, вынуждая крепче сжать зубы, а вместе с ними и кулаки.

Ждать, когда он нападет, я не собирался.

Подстегиваемый не выветрившимся до конца азартом и едкими комментариями Т’анна, которыми он сопровождал каждое мое слово и действие, я вдарил по нему так сильно, насколько мог.

Вышло крайне зрелищно. Но к сожалению безрезультатно.

Далеко не самый самоуверенный человек на свете, я, тем не менее, испытал легкое разочарование, когда целой гряде искрящихся красно-черных сталагмитов не удалось хотя бы вскользь задеть куата. Несомненно готовый к подобного рода трюку, Т’анн, воспользовавшись свойственной его клики молниеносной реакцией сумел ловко уклониться от каждой из сверкающих пик, целившихся в его тело. Похожий на вспышку, он совершил серию грациозных кувырков, без особого напряжения отмахиваясь от каждой из моих атак. А в перерывах между прыжками, успевал даже осведомиться:

— Надеюсь, это не весь запас твоих трюков, парень? Не пойми неправильно, впечатляет! Но, говорят, ты иными вещами славен. Не хочешь показать?

Дураку понятно, что он нарочно старался вымотать меня, заставить выдохнуться, выбиться из сил, и загнать в глухую оборону, где меня было бы проще всего сцапать. И, к своему стыду признаюсь, что я поддался на провокацию. Мне до того осточертело высокомерие каждого, кто решался на священную миссию по истреблению воплощенной Тени, что удержаться от желания щелкнуть выскочек по носу стало почти невозможно. Я хотел показать ему, на что по-настоящему способен. Но что еще важнее, я хотел, чтобы он был убит. Мной. Здесь и сейчас.

Тем более, что привкус чужой крови на кубах еще остался.

Взмахом руки заставив сотканные из темных клубов пики раствориться без остатка, я осторожно попятился к ограждению, пока Т’анн довольно скалился, картинно поводя энергоклинками.

— А ты злодей! По глазам вижу. Так и сияют огнем. Что же ты задумал? Продолжишь нападать? Или сбежишь? Если прыгнешь с обрыва, падать придется долго. А насколько я знаю, даже ты не способен летать.

Злобно оскалившись в его сторону, я проговорил:

— Мне это и не нужно.

— Ах, да! Ведь ты у нас выше всего этого. Не убегаешь. Не прячешься. Только послушно топаешь туда, куда укажут, и делаешь то, что скажут. Твой брат. Диана Винтерс. Шаманка. — Т’анн выдержал паузу, подмигнув. — И, разумеется, Ди Аргус.

Я лишь качнул головой:

— Не поэтому.

Т’анн показался искренне удивленным. Он явно не рассчитывал на столь равнодушный ответ. Даже идиотская ухмылка чуть поугасла. Похоже, на его взгляд, перечисление имен тех, с кем я особенно сближался, должно было произвести на меня некоторое впечатление или что-то типа того.

Куат поинтересовался:

— Вот как? А почему же тогда?

Увидеть растерянность на его лице оказалось приятно. Даже кончики пальцев слегка защекотало. Не знаю, заметил ли сам Т’анн, как между ними проскочили тоненькие красноватые разряды. В итоге я вернул ему улыбку со словами:

— Потому что все, что вы знаете о Тени, не имеет ничего общего с реальностью.

— Да ты что?! — Кажется, мне все же удалось снова поднять Т’анну настроение. По крайней мере, мерзкий оскал еще раз наполз на лицо куата. — И что же это значит? Выползающая из тебя черная херня такая особенная? Еще более необыкновенная, чем та, что дает поганым лейрам залезать в чужие мысли? — И не дождавшись ответа, сплюнул. — Тени есть Тени, Риши. Черные или невидимые. Какая разница?

— Разница в том, что эта черная херня я и есть!

Прежде, чем Т’анн успел что-нибудь ляпнуть, я, напитав тело ихором, набросился на него.

Прыжок получился что надо! Неожиданный и мощный, как бросок дикого китха из засады.

Т’анн не сумел вовремя среагировать, за что и получил моими пятками прямо в грудь. Отлетев назад на несколько метров и еще проехав парочку на заднице, он тут же выпучил на меня свои бешенные глаза.

Аккуратно приземлившись на четыре конечности, я распрямился и с легкой надменностью поинтересовался:

— Увидел разницу? Или еще показать?

Но Т’анн лишь зарычал, резко перекувыркнулся и вновь оказался на ногах. Ударив клинками друг о друга, он с дикой злобой, исказившей его лицо, понесся в мою сторону.

Ихор клубился вокруг меня почти непроницаемой искрящейся тучей, вырываясь из моих пор и проникая обратно в тело, продолжая напитывать слабые человеческие кости и мышцы своей мощью. Поток темной энергии, заструившийся по жилам, рождал внутри бурю, грозившую поглотить все и вся. На короткий миг я задохнулся от переполнявшей меня силы, а когда увидел в опасной близости куатское лицо, среагировал как всегда рефлекторно — легко увернулся от смертоносного рубящего удара, а потом сопроводил его парочкой увесистых оплеух.

Это было удивительно, ведь прежде я никогда не вытворял чего-то подобного, но и приятно. Мои руки, превратившиеся в эдакие дымные звериные лапы с длиннющими когтями, казалось, могли бы переломить его хребет. Раньше был нужен монстр, которого приходилось выманивать и заставлять что-то делать. Но с тех пор, как мне пришлось заново родиться на Шуоте, изменилось не только мое взаимодействие с Тенями. Изменился я сам. Я сам мог творить все, что мне вздумается, не оглядываясь больше на отсутствие лейровских знаний, искусственные ограничители Гугсы или собственный страх. Требовалось только желание. И сейчас я больше всего на свете желал убить этого куата, эту чертову гончую Дзара своими собственными руками.

Трижды поздоровавшись с брусчаткой, Т’анн едва ли не брызгал слюной. Дикий коктейль из недоумения, беспомощности и злости превратил его в бешеное чудище, и это моментально напомнило мне о том, что Аргус с его темпераментом до столь неприглядного вида все же никогда не опускался. Этот же был натуральным животным. Он рычал и лаял, неуклюже размахивая энергоклинками, и просто не вязался с образом неодолимого серого стража.

Т’анн заговорил только тогда, когда ему не удалось надеть меня на стрекочущие энергетические лезвия в четвертый раз. И то, с каким трудом ему давалось каждое слово, бросалось в глаза.

— Замечаешь, как сущность становится натурой?

Я все еще находился под действием адреналина и жажды убийства, а потому прошипел:

— Лучше заткнись.

Куат, однако, не обратил на мои слова внимания. С видимым усилием поднимаясь на ноги, но все еще не деактивируя оружие, он продолжил выплевывать слово за словом:

— Твое темное естество постепенно берет верх над человечностью, за которую ты так усердно цепляешься. Что дальше? Убьешь меня? Но ты разве не понял, что меня не убить. Как и Аргуса. А знаешь почему? Потому что мы оба уже давным-давно мертвы! Ха-ха-ха!