Гончие Дзара

Когда драка переросла в таскание друг друга лицами по брусчатке, я начал понимать, что Т’анн просто тянет время. Ничто не мешало ему пустить в ход энергоклинки и, не прилагая особых усилий, заставить обезоруженного противника сдаться, а то и вовсе изрубить его в клочья. И все же он этого не делал. Так в чем причина? Чего он ждал?

Как ни странно, ответ обнаружился сам. И довольно скоро. Когда с неба, вместо дождя или очередного крейсерского залпа, на площадь опустился корабль.

Зловещего вида колымага с грохотом ударилась о брусчатку. Побитый временем межзвездный прыгун, корпусом напоминавший плоскую черную рыбину, щетинился плавниками и пушками, отчего, понятное дело, приятных впечатлений совсем не внушал.

Как только двигатели заглохли и опустился трап, Т’анн вывернулся из стальной хватки все-таки успевшего достать его Аргуса и оглянулся с невозмутимым вопросом:

— Что ты так долго? Я уже устал от него огребать.

Слова куата встретили ехидным смешком, источником которого оказался облаченный в черный доспех двухметровый детина с громоздким полностью закрытым шлемом на голове. Наручи энергоклинков были при нем.

— Не ври, — голос, донесшийся через вокодер шлема, казался до неприятия резким и как будто не совсем человеческим. — Я чую, ты наслаждался каждым мгновением.

Т’анн отодвинулся от целиком сосредоточившегося на новоприбывшем Аргуса примерно на метр и подмигнул:

— Подловил.

«Шлем» оценивающе оглядел поле боя, украшенное риоммскими трупами, после чего встретился взглядом с Аргусом.

— Здравствуй, брат Аргус. Давненько не виделись.

Аргус не произнес ни слова. Только крепче сжал кулаки, дрожащие от с трудом сдерживаемой ярости.

Шлем же, будто ничего иного и не ожидая, повернул голову в нашу с Измой сторону. Старику внимания почти не уделили, а вот мне досталось сполна. Я прямо-таки кожей ощутил, как скользит по мне чужой взгляд.

— Все еще бредишь Динальтами, — сказал Шлем, отвернувшись обратно к Аргусу. — И не надоело?

И снова в ответ не услышал ни слова.

Шлем хохотнул.

— Т’анн, он что от встречи со мной онемел?

— От твоего чувства юмора, — бросил в ответ Т’анн, а потом спросил Аргуса: — Ну что, готов выйти против двоих равных тебе по силе? Или можешь только свою серую свору по ангарам гонять?

Я мгновенно сообразил, что речь шла о том моменте, когда Аргус буквально вырвал меня из лап серых стражей, перебив при этом всех, кто был на борту звездолета. Воспоминание о кровавом побоище заставило сердце екнуть, но с мысли не сбило. Я уже догадывался, что равнять серых стражей и гончих Дзара, о которых услышал чуть раньше от самого Т’анна, неверно. Хотя и те, и другие отличались необычайной живучестью и в бою предпочитали пользоваться энергоклинками, трудно было не заметить разницу в поведении и образе мыслей. Когда первые считали себя словом и делом Ордена куатов, вторые выглядели крайне опасными и непредсказуемыми головорезами.

Еще бы выяснить, откуда они взялись и как тесно был с ними связан Аргус. И насколько справедливым в его сторону было это обращение «брат».

Дальнейшие размышления пришлось прервать, так как Аргус взялся за дело. Время на пустую болтовню он по-прежнему не тратил и, вместо неуместной бравады или нелепых острот, предпочел закончить все здесь и сейчас. Он рванул вперед, решив разбираться с каждой из угроз поодиночке, и, согнувшись в поясе, врезался в Т’анна с явным намереньем перебросить того через себя. Уж не знаю о чем куат в тот момент думал, возможно чересчур обрадовался прибытию подмоги, но атаку он пропустил, отчего и оказался впечатанным в брусчатку. Шлему не понравилось, как обошлись с его собратом, и он без промедления пустил в ход энергоклинки, не собираясь церемониться.

Аргусу вновь пришлось уйти в оборону и отбивать яростные атаки собственными наручами, которые, к великому счастью, не поддавались стрекочущим лезвиям.

Т’анн долго в стороне оставаться не стал. Спустя несколько мгновений он уже вновь оказался в строю и со всей присущей ему остервенелостью ринулся в эпицентр схватки.

Вот тогда-то драка и превратилась в избиение, которого так боялся Изма.

Т’анн и Шлем, обесточивший свои лезвия, сражались слишком слаженно, будто заранее знали, кто, какой удар и в какой момент времени нанесет. Казалось, они синхронизировались, выбрав точкой своего взаимодействия, зажатого с двух сторон, Аргуса. Бывшему стражу просто не оставили возможности для маневра и он не только не успевал контратаковать, но раз за разом пропускал удары кулаками или ботинками, оставлявшими следы на его теле.

Смотреть на любую драку со стороны уже весьма сомнительное удовольствие, но видеть, как твоего друга просто превращают в снаряд для битья, кажется чем-то невыносимым. Поэтому, как бы ты ни боялся или каким разумным доводам ни следовал, оставаться в стороне ты уже просто не мог.

Прежде, чем Изма снова успел открыть рот, я позволил себе вдоволь напитаться разлитой в воздухе яростью и пустил в ход ихор.

Совпадение, но в тот же самый миг с низко висящих над городом туч сорвались молнии и Мероэ снова накрыла завеса чудовищного ливня.

Выпад был непродуманным, но наполненным мощью, рассчитанным на то, чтобы дать Аргусу пространство, которого его лишили. Темные клубы ихора, сворачиваясь в тонкие и оттого практически незаметные для глаза нити, устремились к дерущимся с прытью авиньонских пустынных змей. Дождь стал для них отличным прикрытием, что давало значительно больший простор для импровизации.

Поначалу я и впрямь хотел ударить в лоб, заставить Т’анна и его наперсника отступить, но, вспомнив провальные попытки добиться того же ранее, решил сменить тактику и пойти не совсем обычным путем. Взгляд мой упал на мертвых риоммцев.

Я и сам до конца не верил, что все получится, но идея горела в голове маяком. Не раз я уже убеждался, что ихор гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Его темные клубы, подпитываемые моими эмоциями, были способны практически на что угодно. Все зависело лишь от степени желания.

Когда нити ихора скользнули мимо сражающихся и направились к ближайшей четверке тел, я испытал нечто сродни умопомрачения. Я понял, что влез туда, куда совсем не следовало соваться, и что когда-нибудь мне придется за это ответить. Однако пока на кону стояла жизнь Аргуса, а значит и моя собственная, я не рискнул отступать.

Дождь все хлестал, трое сражались, а Изма, кажется, молился. Он был единственным из живых на площади, кто от начала до конца видел, что я пытался сотворить. Его трясло от вида того, как ведомый мною ихор сгущается над истерзанными трупами и проникает в них, наполняя грубым подобием жизни.

Никакая сила во вселенной неспособна оживлять мертвых. Но я к этому и не стремился. Идея состояла лишь в том, чтобы сделать из мертвецов кукол, подпитываемых энергией плескавшемся в них ихора, бессознательных и во всем покорных моей воле.

Исполнить задуманное оказалось чертовски сложно. Силы, что я тратил на поддержание ихора, таяли со скоростью льда, попавшего под прямые солнечные лучи. Все тело натянулось струной. Мало-помалу мертвецы стали подниматься на нетвердые ноги. С грохотом, сотрясшим воздух, сверкнула молния, озарив бессмысленные и пустые выражения на их лицах. Ничего, что напоминало бы в них живых существ, не осталось. Это были марионетки, чьи призрачные нити я сжимал в кулаке. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы заставить себя дать мертвым риоммцам приказ к нападению.