Город чужих

– Не думаю, что вас это касается, – терпеливо ответил Оливер.

– Посмотри, какой важный. – Джим смял стаканчик и отшвырнул его в сторону. – Думаешь, если ты из большого города, то теперь можешь соваться в чужие дела, а?

– Это не чужие дела, а расследование…

– Тогда какого хрена ты еще не нашел того, кто убил ее?!

– А может, нашел, – произнес Оливер, решив сделать ему вызов и посмотреть на его реакцию, которая не заставила себя долго ждать.

– Ты на меня намекаешь? – Джим пальцем ткнул себя в грудь, покраснел еще сильнее и весьма быстро подошел к нему, остановившись всего в нескольких шагах.

– Не намекаю, а спрашиваю прямо: где вы были вечером десятого августа, в четверг?

– Ах, эта паршивка все-таки проболталась, – закивал Джим.

– Так, значит, это правда? – продолжал Оливер. – Вы потому же боитесь Найджела? Он что-то знает?

– Я никого, черт возьми, не боюсь. – Джим подошел еще ближе и плюнул в сторону. – Ни Найджела, ни мистера Вудсона, ни этого проклятого города, ни тебя…

– А как же ваша жена? – Оливер посмотрел ему прямо в глаза и поднял одну бровь. – Как же Стефания? Вы ее боитесь?

– А ты сюда мою жену не приплетай. – Джим нахмурился, сделал еще один шаг и оказался совсем рядом с ним. Так близко, что Оливер почувствовал его пивной перегар с запахом сигарет.

– Вы убили Джеки, чтобы ваша жена не узнала? – спросил Оливер, прекрасно понимая, что произойдет дальше, но не учел одного фактора – он потерял форму, так что встретить удар достойно не получилось.

Здоровенный кулак шерифа прилетел ему прямиком в бровь. И если раньше он спокойно бы увернулся, остановил удар или просто постарался устоять на ногах, то сейчас неуклюже свалился в траву и отключился.

Глава 10

– И так каждый раз, – произнес мистер Коллинз, проткнув иголкой его бровь.

– Ай, – дернулся Оливер, – кажется, обезболивающее еще не подействовало.

– Сейчас подействует, – вздохнул мистер Коллинз в рыбацком жилете цвета хаки и с панамой на голове.

Они сидели в машине «Скорой помощи» с распахнутыми задними дверями. На небе горел ярко-красный закат. День ловли карпа подошел к концу, и как бы Кевин всех ни прогонял, никто не спешил уезжать. Все заглядывали в их машину и качали головой.

Оливер не помнил удара, но хорошо запомнил лицо Лили, когда она над ним склонилась и помогла ему встать. Тогда он увидел, как громила Рик уже успел повалить шерифа. Испуганная жена и дети Джима стояли в стороне. А Оливер понял, что у него была рассечена бровь. Кровь капала на свитер, и он с досадой вспомнил, как переживал о кетчупе с хот-дога.

– Не было ни одного праздника, – продолжил мистер Коллинз, – чтобы тот не закончился в этой машине. И хоть бы раз я мог бы спокойно отдохнуть со своей семьей. Что у вас произошло-то?

– Не могу вам сказать, – коротко ответил Оливер.

Обезболивающее подействовало, и он уже не чувствовал половины лица. Но знал одно: когда отойдет, ощущения будут не из приятных. Оставалось только сожалеть о том, что он настолько потерял форму, что не принял такой прямой и медленный удар от пьяного человека.

– Лучше бы мы поехали в больницу. – Мистер Коллинз поправил очки и приподнял его голову за подбородок. – Мне здесь ничего не видно.

– Нету времени, заштопайте, и мне надо работать.

– Уже. – Мистер Коллинз отложил инструменты и снял нитриловые перчатки. – Не забудьте прийти ко мне через неделю и снять швы. Сотрясения нету, но попросите кого-нибудь вас довезти до гостиницы. Отдыхайте и держите холод. Вот. – Он достал из холодильного контейнера замороженный пластмассовый брикет. – Но знайте, шрам, скорее всего, останется.

– Заберу с собой этот сувенир из Хилтона, – усмехнулся Оливер и хотел уже встать, как услышал женскую ругань недалеко от машины. Один голос принадлежал точно Лили, а второй звучал торопливо, взволнованно, на грани истерики.

Оливер поблагодарил мистера Коллинза и выглянул на улицу. Лили удерживала женщину в приталенном голубом платье – жена шерифа, Стефания. С этого расстояния он смог хорошо ее разглядеть: светлая кожа, большие голубые глаза, тонкие губы и маленький носик. Нельзя было назвать ее красавицей, но и на уродину она совсем не походила.

– Что вы хотели? – обратился он к ней.

– Кто-то здесь не понимает слово «нельзя», – бросила Лили.

– А ты мне не указ, – ответила Стефания. – Насколько помню, ты больше не помощник шерифа. Мой дорогой муж был слишком добр к тебе, когда взял на работу. А я ему всегда говорила, что от дочки Вудсона ничего хорошего не жди.

Лили уже открыла рот, но Оливер подошел к ним ближе и показал ей отойти. Она возмущенно всплеснула руками, но затем, покачав головой, оставила их вдвоем.

– Какие-то проблемы, миссис Тэтчер? – спросил он.

– Да, есть. – Она гордо выпрямилась. – Зачем вы напали на моего мужа?

– Боюсь вас расстроить. – Оливер убрал руки за спину. – Но это он на меня напал.

– Неправда! – возмутилась она. – Мой муж не такой, он никогда не ударит человека.

– Тогда что это? – Оливер показал на бровь и внимательно следил за реакцией Стефании.

– Не знаю, – покраснела она, явно от злости. – Но вы должны при всех попросить у него прощения. Это же такой позор…

– Прощения? – удивился Оливер.

– Мистер детектив. – Она сделала шаг к нему, и Оливер про себя усмехнулся. Подумав, что у него есть еще одна целая бровь для еще одного удара от Тэтчеров. – Мой муж – уважаемый человек, и вы его опозорили на весь город. Так что я требую, – она стукнула ногой, – чтобы вы пошли туда, – она махнула на сцену, – и всем сказали, что мой муж – хороший человек. Иначе что про нашу семью подумают люди? Что мой муж пьяница и дебошир? Нет, я такого допустить не могу.

Оливер огляделся. Кевину все же удалось почти всех разогнать, так что поляна была пуста. Над озером догорал закат, становилось темнее и заметно холоднее. У трейлера с хот-догами стоял Рон с сыновьями шерифа и пытался их как-то отвлечь, показывая гримасы и фокусы одной рукой.

– Миссис Тэтчер, вы бы лучше не о своем дорогом муже беспокоились, – Оливер вернул взгляд на Стефанию, – а о детях. Уже поздно, им пора домой.

– Позвольте мне самой решать, что делать мне с моими детьми, – процедила Стефания сквозь зубы, но все же посмотрела в сторону фургончика и, выпрямившись, напоследок бросила: – Я этого просто так не оставлю.