Госпожа

Но она не могла просить об этом, или могла? Уесли для первого раза заслужил нечто большее, чем женщину, которая все еще была влажной от последнего парня, которого трахала час назад. Она все еще ощущала теплую кожу Гриффина под своими грудями, все еще помнила, каким он был внутри нее. С его стороны было мило предложить подобное, но она знала, что Уес не мог купить ей изумруды и замки. Может, он хотел проверить, поверит ли она ему. Может, он хотел знать, что она пожелает, если сможет заполучить все, что угодно на земле.

– Все, Нора, - прошептал Уесли и взял ее руки в свои. Нора улыбнулась.

– Я выбираю подарки на столе, ужин с тобой и фильм. Это все, что я хочу, - ответила она, прикасаясь к его щеке. Она поцеловала его в щеку, и он улыбнулся ей. В его глазах она заметила быстро исчезнувшую искру разочарования.

– Хорошо, но сначала ужин.

– Индийская кухня, верно?
– спросила она.
– И правильный ответ - да.

– Да.

– Да ты читаешь мои мысли. Пойду сначала сниму прикид фетишиста.

– Спасибо. Я тоже переоденусь.

– Кожаные ковбойские штаны без задницы, пожалуйста. Все-таки это мой день рождения.

– Для тебя - все, что угодно.

У нижней ступеньки Нора развернулась и увидела, что Уесли все еще смотрит на нее и на его лице не было ни намека на увертку, ложь, шутку, или подвох. Когда он сказал: «Для тебя - все, что угодно», он говорил всерьез.

* * *

– Не жалеешь о том, что выбрала подарки на столе?
– спросила Мари-Лаура, снова вытягивая Нору из прошлого. Больно было покидать это воспоминание о Уесе, особенно учитывая, что возвращение к настоящему означало, что придется вспомнить, что она прикована к кровати психопатки. Пока она погружалась в прошлое, Мари-Лаура сидела на постели в четырех футах от нее и взбивала свои чертовы подушки.

– Нет. Да. Может быть.
– Тяжело вздохнула Нора. – Все, что я тогда хотела, это был он. И я не имела права об этом просить. Замки слишком дорого содержать. Изумруды я и сама могу купить. Но я не могла купить его. Этот малой заставил меня приехать домой только для того, чтобы поздравить с днем рождения и отвести на ужин. И он даже не хотел трахнуть меня. А если и хотел, то не попытался. Он не сделал в ту ночь ничего, кроме как обнял меня на диване и позволил улечься на него, пока мы смотрели фильмы.

Нора вспомнила умиротворенность, которую ощутила в ту ночь, валяясь с Уесли, поедая торт, разговаривая, чувствуя себя ванильной и скучной, и счастливой. Она забыла все о сексе с Гриффином, о Гансвурте, даже забыла о своем дне рождения. Она даже не вспомнила о нем, пока не отправилась в постель и нашла коробку от Сорена на кровати. У Кингсли был ключ от ее дома. Должно быть, один из его подручных проскользнул в дом, пока их с Уесли не было. Ей понадобилась неделя, чтобы набраться смелости и открыть коробку, и неделя, чтобы оправиться от подарка - выдувной стеклянный благородный олень ручной работы, маленький и изысканный, его увенчанная рогами голова была гордо поднята. Когда ей было пятнадцать, она разбирала коробки со своими старыми игрушками, пока не нашла маленького пластикового оленя, который входил в набор игрушечных животных, что ей подарила бабушка. Она отдала его Сорену после полуночной мессы в канун Рождества. «Визуальный каламбур», - объяснила она. Мой благородный олень... мое сердце [7] . Она не хотела думать о том, что значил этот стеклянный олень. Сорен напоминал ей, что ее сердце до сих пор у него? Или признавался, что его собственное до сих пор у нее? Скорее всего, оба варианта, потому что она знала, что они оба верны.

7

прим.: с англ. «hart» (пер. олень) и «heart» (пер. сердце) созвучны

– Теперь ты знаешь правду об Уесли, его семье, его состоянии. Ты бы хотела выбрать кроличью нору?

Как бы Нора не хотела признавать это, но Мари-Лаура задала хороший вопрос.

– Однажды, Сорен предоставил мне такой же выбор, - ответила Нора, подавляя слезы.
– Я могла узнать правду о нем и навсегда измениться. Или уйти от него, от правды, и остаться в блаженном неведении.

– Ты сделала другой выбор с моим мужем.

– Да. Мне было семнадцать, и это произошло в этом доме. Его отец скончался, и Сорен ощутил себя в достаточной безопасности, чтобы рассказать, кем он был, кем мы могли стать. Он предупреждал, что после все изменится, и как только она узнает, то не сможет забыть об этом.

– И что ты ответила?

– Два слова: расскажи мне.

Расскажи мне.

И он рассказал. И рассказал правду о том, кем он был, кем была она, что они могли делать вместе, если она выберет, она чувствовала себя словно человек, утративший память и выбравшийся из тумана забвения и, наконец, обретший себя. Единственные секреты, которые он рассказал ей в ту ночь, были те, что она уже знала, но не подозревала о том, что знала их.

Если выберешь, Малышка... Я могу владеть тобой. Ты будешь моей собственностью, только моей.

И ее сердце ответило, прежде чем ее разум смог подобрать слова.

Конечно, ты владеешь мной. Всегда владел...

– Но твой Уесли, ты не хотела, чтобы он рассказал, что в кроличьей норе.
– Мари-Лаура наклонилась вперед и одарила ее мрачной довольной ухмылкой.

– Нет, не хотела. Думаю, инстинктивно я знала, что потеряюсь там. Я была права. Чистокровный наследник. Южный аристократизм. И боже, деньги повсюду. Старые деньги, новые деньги, деньги мафии. Я как проклятая работаю, чтобы избежать мафии. Я бы предпочла умереть не как мой отец.

– Не твой мир?

– Абсолютно. Мне больше по душе наша версия королевства, чем ванильная.

Деньги ничего не значили в мире Кингсли, но они были ключом к входной двери. Как только оказываешься внутри, строишь собственное королевство. Доминанты со скучной дневной работой зарабатывают уважение своей силой, которую сотворили из собственного достоинства и желаний. Прелестные сабмиссивы - мужчины и женщины - которые возложили себя на алтарь жертвы и сексуальности, чтобы найти себя у чьих-то ног. Уесли всегда обвинял людей из ее мира в том, что они переодевались в костюмы и играли. Он понятия не имел, что костюмы и галстуки, бежевые лодочки и синие слаксы, которые люди носили днем, были их настоящими костюмами, и что те сбрасывали их после наступления темноты. Нора вспомнила ту ночь ее дня рождения, как она валялась на диване в своей пижаме с уточками, которая для нее была костюмом в большей степени, чем ее фетиш-наряд. Он не понимал ее мира ролевых игр, даже когда женщина, которую он обнимал играла свою роль с ним.

– Но ради чего ты оставила Гриффина? Провести «ванильную», как ты называешь, ночь со своим Уесли?

Нора кивнула.

– Мне понравилось. Нет... очень понравилось. Эта была роль, которую я играла, но эту мне понравилось играть.

– Играть в семью?

Нора улыбнулась, прежде чем вспомнила, что рядом с ней стоит мужчина с ножом, и она сидит на кровати с социопаткой.

– Именно. Играть в семью. Муж. Жена. Собственный дом. Ужин на столе. Без детей, слава Богу, если только не считать Уеса. Понимаешь... Вот в чем дело, - сказала Нора, пошевелившись, когда ее ноги начали затекать.
– В тот день, мой день рождения, мы с Уесом вышли поесть. Он отвел меня в индийский ресторан, в ту чудесную забегаловку рядом с его университетом. Там был один из его друзей, с которым он играл в баскетбол. Кто-то и из его церкви. И он представил меня им как... никто до него. С восемнадцати до двадцати восьми я десять лет была собственностью Сорена. Я была влюблена в него с пятнадцати лет, а сейчас мне тридцать четыре. Почти двадцать лет. За двадцать лет мы никогда такого не делали, никогда не ходили ужинать вместе, только наедине. Не здесь. Мы не могли. Слишком рискованно. Даже не могли пойти в индийскую забегаловку. Обидно, да? Мужчина говорит на Хинди, и он чертовски обожает индийскую кухню.

– Ты хотела другой жизни, нежели ту, что давал тебе мой муж? Поэтому выбрала мальчика?

Нора сглотнула.

– Может. Я не знаю. Уес он... он очень отличается от всех, кого я знаю. Жизнь странная, когда ты профессиональная Госпожа. Однажды я буду обедать с Ильзой Стрикс [8] , и задам ей вопросы типа: «Когда вы воткнули триста тринадцать иголок в член того парня, в тот момент главной были вы или иглы? А вы отрываетесь в клубе с двадцатисемилетним эйдж-плей фетишистом, снующим перед вами в подгузнике и чепчике? Вы можете прожить целую неделю и понять, что ни разу ни с кем не поговорили? А бывали дни, когда вы не делали ничего связанного с извращениями, сексом или деньгами?» Когда у тебя достаточно подобных ночей, начинаешь задумываться, что, может быть, только может быть, на своем жизненном пути, ты сошла не на той остановке. Уес был другой остановкой. Благополучный район. Хорошие школы. Красивые декорации.

8

Известная Доминатрикс, состояла в отношениях с Ларри Вачовски, режиссером «Матрицы»