Госпожа

«Превосходная речь и правдивая», - решила Нора, когда ее слова заполнили комнату. Правдивая, да, но не совсем. Хотя, в принципе, можно было выложить все начистоту.

– О, - мгновением позже добавила она.
– И на мое подчинение у него стоит как каменный, и мужик долбит, как отбойный молоток, когда в хорошем настроении. Не то что бы ты знала что-то об этом.

Мари-Лаура позволила вилке упасть на тарелку, и в комнате раздался металлический лязг.

– Не думаю, что ты мне нравишься, - сказала Мари-Лаура.

– Добро пожаловать в клуб, - ответила Нора.
– Здесь много участников, которые составят тебе компанию.

– Мой брат тоже в этом клубе?

Нора проигнорировала вопрос. Попытка объяснить ее отношения с Кингсли могла быть более пугающей, чем попытка объяснить ее любовь подчиняться Сорену.

– Не хочешь говорить о моем брате?
– поддела Мари-Лаура.
– Прелестно.

– Мы можем говорить о Кинглси. Все что пожелаешь, - Нора решила, что сегодня достаточно надавила на кнопки Мари-Лауры. Сегодняшнее утро расцветало ярко и прекрасно. Она с удовольствием увидела бы еще одно утро.

– Хорошо. Давай поговорим. Но давай-ка ты поработаешь, пока рассказываешь. Собери посуду.

Нора посмотрела на Толстяка, который кивнул ей. С его разрешения она встала на ноги и начала собирать руками посуду.

– Ты в любой момент можешь ответить на вопрос, - сказала Мари-Лаура, отхлебывая чай.

– Эм... Кингсли и я, у нас все сложно. Нет, иногда я ему не очень нравлюсь. А иногда мы как не разлей вода.

– Почему же? Потому что ты избавилась от его ребенка?

Нора едва не уронила посуду на пол. Лишь силой воли ей удалось удержать тарелки и себя от разбивания.

– Да, избавилась, - без стыда призналась она.
– Но нет, не поэтому я не нравлюсь ему иногда. Беременность была неосторожностью, его и моей. Он никогда не был так мелочен, чтобы ненавидеть меня за это.

– Тогда почему он ненавидит тебя?

– Нет. Не постоянно. Если он злится на Сорена, я его соучастник, единственный человек на планете, кроме Кингсли, кто может добраться до Сорена. Если он... если он вспоминает, кем они были с Сореном и скучает по этому, то видит во мне врага.

– А ты враг?

Нора поставила тарелки на буфет.

– Нет, я не враг. Даже если бы меня не существовало, сомневаюсь, что Сорен позволил существовать сейчас тем отношениям, который были между ними, когда они были подростками. Трудно поверить, что кто-то все еще влюблен спустя тридцать лет. Так что да, Кингсли может быть в клубе «мне не нравится Нора», но тебе стоит знать, он на все сто процентов в клубе «я не позволю случиться плохому с моими людьми». И я определенно одна из его людей.

– Угроза должным образом замечена.

– Могу я спросить тебя о Кингсли?
– Нора взяла салфетку и начала вытирать крошки со стола. Глаза Мари-Лауры заблестели от темного удовольствия.

– Пожалуйста.

– Кингсли и Сорен были друзьями, за неимением подходящего слова, годами. Едва ли можно найти день, когда они не говорили друг с другом. И, несмотря на это, Кингсли более-менее удавалось жить дальше. У него есть тот, кого он любит и с кем делит свою жизнь...

– Ах, да, это. Она мне немного противна. Гаитянка? Мой брат мог бы выбрать и получше.

Нора на мгновение представила, как вонзает вилку в глаз Мари-Лауры. Она бы сделала это, но вилки под рукой не оказалось. Она оставила столовые приборы на буфете.

– Нет никого лучше Джульетты. К тому же, какое тебе дело до Кингсли или Сорена, или любого, с кем они трахаются? Вот мой вопрос. Прошло тридцать лет. Конечно, у Кингсли до сих пор есть чувства к Сорену - они постоянно вместе. Но ты... ты исчезла тридцать лет назад. Зачем ты вернулась? Почему сейчас? Не пять лет назад, не десять?

– Интересный вопрос, и у меня есть более интересный ответ. Для тебя он будет еще более интересным, учитывая твою историю с моим братом, - Мари-Лаура поставила чашку на стол и поправила халат.
– Понимаешь ли... в прошлом году меня накрыла некая ностальгия. Я жила в Бразилии в своем имении и была вполне счастлива. И все же я скучала по Франции. Каждый август, когда мы были детьми, родители отвозили нас с братом в прекрасный приморский городок на юге Франции. Я обожала это время в той маленькой деревушке. Я решила вернуться туда на несколько дней. Знаю, пошла на поводу своих желаний... но я думала, что будет мило увидеть несколько старых призраков.

– Увидела?
– Нора стряхнула салфетку в маленькую мусорную корзину.

– Да. Я гуляла по узким извилистым улочкам, вдоль пляжа, вдоль доков. Я остановилась на чашечку кофе в кафе на открытом воздухе. И там... я увидела его...

– Кого?
– спросила Нора.

– Я увидела Кингсли.

Нора замотала головой.

– Не может быть. Это не мог быть он. Он никогда не возвращался во Францию. Говорит, там слишком много людей, которые предпочли бы его видеть мертвым.

– Но это был Кингсли. Клянусь, это был он. Я годами гадала, как рос Кингсли после моей смерти. Я гадала, как бы он выглядел в двадцать, двадцать пять, тридцать... и вот Кингсли идет по улице с прекрасной девушкой под руку и секретом в его взгляде. Понимаешь, я узнала об истинных наклонностях моего брата случайно. И я говорю о встрече с одной из его случайностей.

– Случайностей?
– Нора не была уверена, что расслышала правильно. У Кинсгли... был...

– Предполагаю, он не планировал. У моего брата был сын, вот что.

Вся комната наполнилась грохотом тарелок в руках Норы. Мари-Лаура посмотрела на нее. Нора проигнорировала.

– У Кингсли есть ребенок?

– Non, не ребенок, как ты сказала. На вид ему было двадцать. Сын, о существовании которого он даже не подозревает.

– Боже мой. У Кингсли есть сын, - повторила Нора. И по какой-то причине, причине о которой она не хотела или ей не нужно было думать, но эта новость дала ей новую надежду. Она бы заплакала от радости, если бы узнала эту новость в иной ситуации. У Кингсли был сын? Сын, которому двадцать лет, и он красив, как его отец? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и, тем не менее, она поверила. И как только поверила, рана, о которой она не подозревала, внезапно затянулась и зажила.

– Ты уверена, что это сын Кингсли? Совершенно уверена?

– Сначала я тоже сомневалась, - ответила Мари-Лаура.
– Хотя сходство было поразительное, оставалась вероятность, что он был дальним родственником... или просто двойником. Поэтому я попросила кое-кого разузнать о нем. Оказалось, мой брат тоже поддался ностальгии, около двадцати четырех лет назад. Он встретил женщину и провел несколько дней в ее постели. Замужняя женщина, чей муж уехал в Париж на неделю по делам. Она утаивала происхождение мальчика даже от его настоящего отца.