Хаб

Он поставил на стол устройство, напоминавшее микроскоп из позапрошлого века. Имелось плоское основание и штатив с держателем, в котором крепился вертикальный цилиндр с линзами. Но этим сходство исчерпывалось. Сбоку к станине была прилажена, во-первых, чернильница, а во-вторых — горизонтальная штанга, на которую насадили свиток бумаги.

И наконец-то началось фэнтези.

Верхнюю часть цилиндра, где поблёскивал окуляр, обхватывало металлическое кольцо шириной в два пальца. Кольцо это шеф теперь повернул по часовой стрелке. Раздался сухой щелчок, над окуляром задрожал воздух — или, точнее, флюид, который закручивался воронкой и будто втягивался в цилиндр сквозь выпуклое стекло.

Бумажную ленту шеф заправил в пазы на плоском основании. Сказал:

— Вот. Теперь попрошу рассказать обо всём подробно.

Я посмотрел на Хильду. Та сделала поощрительный жест — главное трепло у нас, дескать, ты, вот и приступай.

— Было так, — сказал я. — Покинув южную ось, мы попали в шторм…

На бумаге под линзами начали проступать чернильные строчки. Я говорил, а лента сдвигалась, стенографируя. Я старался не упускать деталей. Когда дошёл до момента со змеиной эмблемой, упомянул свой недавний сон. Резюмировал:

— В общем, никаких неприятностей с нами вроде бы не случилось. Если брать факты, то беспокоиться не о чем. А все наши опасения субъективны и, возможно, беспочвенны. Но прошу их тоже учесть, прежде чем открывать посылку.

— На этот счёт не волнуйтесь, — сказал начальник, — мы примем все меры предосторожности. Хильда, вы подтверждаете рассказ Тимофея?

— Да, подтверждаю полностью. С выводами согласна.

— Что ж, это радует. Тимофей, вы не могли бы продемонстрировать запись, сделанную с помощью вашего технического прибора? Ту, где змея пошевелилась?

— Один момент.

Я вытащил телефон. Запустил последнее видео, но изображение дёрнулось, а затем с неприятным писком выскочило оповещение, что файл повреждён или удалён.

— Вот блин, — сказал я с досадой. — Не сохранилось, простите. Не первый раз уже — электроника плохо дружит с флюидом.

— Это бывает, — подтвердил шеф. — И всё-таки жаль, что нет документального подтверждения…

— Да, в том-то и дело.

— Это не могло быть игрой воображение или оптическим обманом?

— Для нас, — спокойно сказала Хильда, — всё выглядело совершенно реально. Я, например, очень испугалась.

— Понимаю вас. Но даже навскидку можно назвать различные факторы, которые могли вызвать соответствующую иллюзию. Флюидные флюктуации, какая-нибудь случайная пыльца в воздухе, незаметная для туземцев, но ощутимая для пришельцев… Гадать можно сколько угодно — это ведь неизученный мир, куда вы попали без подготовки…

— Да, кстати, — сказал я, снова заглянув в телефон, — а другая запись не стёрлась. Та, что возле реки, после приземления.

— Разрешите взглянуть?

— Пожалуйста.

Шеф взял гаджет, и я услышал свой голос из динамика:

— Совершили вынужденную посадку…

Досмотрев, он посетовал:

— Жаль, что изображение маленькое.

— Могу на ноутбуке включить, там будет примерно с альбомный лист. А была бы у вас цифровая техника, сбросил бы вам в архив. Но увы.

— Зато можем сделать флюидную отрисовку, динамическую. У Клодии есть необходимый навык. Когда вам будет удобно?

— Да хоть сейчас, если она не против. А то вдруг опять техника заглючит? Ноутбук у меня в комнате, в сумке.

Мы с Хильдой встали и шагнули к двери. У порога я обернулся:

— Значит, вы об этом мирке до сих пор не слышали? Я прикидывал — может, его просто в каталог не успели ещё внести? Или засекретили по какой-то причине?

— От кого засекретили? — удивился начальник. — Об этом мире действительно ничего не известно. Мы туда не летали.

— А почему его обитатели о нас знают?

— Это загадка. Хотя опять-таки — ничего невозможного в этом нет. Флюид ведь несёт обрывки информации, пусть даже хаотически. Может, тамошние маги случайно что-нибудь уловили.

— Короче, ясно, что ничего не ясно… Но с тубусом всё-таки осторожнее. И монеты проверьте на всякий случай…

— Обязательно, Тимофей. Если что-то выясним, то расскажем вам.

Мы вернулись в свой номер. Хильда заняла душ, а я включил ноутбук, перебросил на него запись.

Вскоре явилась Клодия. У неё был деревянный планшет, на котором крепился картонный лист с металлическими прожилками. Поглядывая на видео, она делала наброски карандашом — предельно упрощённые, наспех, буквально парой штрихов. Линии держались всего несколько секунд, а затем будто растворялись в картоне. Гулял флюидный сквозняк.

Убористым почерком она также записала внизу мой спич, сопровождавший съёмку. После чего сказала:

— Готово. Хочешь взглянуть?

— Конечно.

Она прикрыла глаза, а затем опять коснулась листа карандашным стержнем. И запустился «мультик» — уже не схематичный, а полноценный. Если бы я не видел процесс создания, то решил бы, что тут работала целая анимационная студия. Моё видео было перерисовано кадр за кадром — сверхреалистично, во всех подробностях. Круче, чем тот злосчастный рисунок на двери в кампусе. А внизу появлялся сопроводительный текст, построчно.

Я поаплодировал. Довольная Клодия отправилась демонстрировать «мультик» шефу, а я ещё разок прокрутил видеозапись на ноуте, для сравнения. Хильда вышла из душа, заглянула ко мне, одетая в подобие сарафана средней длины. Спросила:

— Можно, я тоже пересмотрю?

— Садись. Вот кнопка «включить», вот «стоп». Вот так — вернуться к началу. Наслаждайся, а я обмоюсь.

Когда я закончил водные процедуры, Хильда вставала из-за стола. И вновь её взгляд был мне непонятен — как тогда, на пригорке.

— Признавайся, — сказал я, — чем я тебя обидел?

Она дёрнула плечиком, досадливо буркнула:

— При чём тут «обидел»? Наоборот, расхвалил не в меру и без причины. «Благодаря профессионализму штурмана…» И ведь не издевался, вполне серьёзно докладывал, я даже удивилась…

— Ну да, а что? Отработала ты отлично.

— А если выяснится, что всё-таки можно было нащупать простой маршрут? И к тому архонту мы провалились из-за моей ошибки? Для практикантки это простительно, но твои дифирамбы будут смотреться глупо, над нами будут смеяться…