Хранительница

– Кто-нибудь ещё видел это?

Я не могла быть единственной, кому она показала себя. Мы не настолько близки. Вероятно, завтра она пожалеет об этом, если вспомнит.

Но я готова делать вид, что ничего не знаю, если ей будет легче.

Девушка кивнула, тряся бутылки, близ стоящие к дивану, в надежде, что в одной из них что-то осталось.

– Да, один из моих братьев.

Всё внутри меня сжалось.

– Деметрио?

– Нет, другой.

Тот, которого мы навещали в подвале? Или тот, который сидел в тюрьме? Я узнала о нём из разговоров, а ещё то, что на самом деле они не приходились друг другу кровными родственниками.

Они – названные. Как мы с Каей.

Но… кто именно из них видел её такой? И почему только он?

Заткнись, Эбигейл, и уйми своё любопытство.

– Это… можно исправить.

Нельзя будет вернуть то, что у неё отняли. Тем не менее можно хотя бы расшить её половые губы. Как она живет с этим?

Арабелла посмотрела на меня. Её взгляд был полон… ничего. Пустота, словно её существо состояло из неё.

– Не думаю.

После чего её глаза закрылись, и я стала смотреть на неё так, словно передо мной оказался совершенно другой человек.

Как много она скрывала?

Как много было неизвестно Деметрио?

– Арабелла?

– М-м-м?

Я тихо поднялась со своего места, когда поняла, что она засыпает, и ушла в соседнюю комнату, но уже через минуту вернулась обратно, принеся с собой подушку и одеяло для неё. Её положение не изменилось.

– Арабелла? – снова позвала я, аккуратно толкнув её в плечо. – Ты расскажешь мне, почему напилась?

Пока она была болтлива, стоило вырвать из неё как можно больше информации. Завтра она вернётся к прежней себе, и шанс исчезнет до того момента, когда она снова напьётся.

Как часто это происходит? Потому что мне интересно, что заставило Арабеллу Делакруз поставить себя в такое уязвимое положение.

– Ежегодный день жалости к себе, – ответила девушка, когда я просунула подушку под её голову.

Я на секунду задумалась, вспоминая сегодняшнюю дату.

Тринадцатое июля. Что случилось тринадцатого июля?

То, что я видела? Или что-то другое?

– Если ты не знала, можно делать это чаще.

– Ещё чего, – возмутилась Арабелла.

– Всем иногда требуется немного времени наедине с собой, чтобы вспомнить всё то, через что ты прошёл и похвалить себя за это. Смею напомнить, ты – обычный человек.

– А ты – Самая-наглая-девочка-на-свете, ты знала?

Я усмехнулась.

Знала. Она упоминала об этом минимум дважды на дню.

– Правильно, будь наглой! – Арабелла едва приоткрыла глаза и похлопала рукой по моим губам. – Иначе тебя раздавят. А я не хочу, чтобы это произошло.

Её слова вернули меня во времена, когда Кая была рядом и учила меня всему, что знала сама, поэтому мне стало тепло и больно одновременно.

Интересно, завтра Арабелла будет помнить всё, что наговорила мне?

Я накрыла её одеялом, поправила темные кудрявые волосы, которые стали лезть ей в лицо и…

– Постой. – Она схватила меня за руку, когда я уже выпрямилась, собираясь уйти. – Можешь ненадолго прилечь со мной?

Я замялась, не зная, как тактично отказать ей.

Находиться рядом с пьяным человеком – одно, спать рядом с ним – совсем другое. Дело было не в том, как от неё пахло, и не в том, что здесь слишком мало места для нас обеих, а в моих воспоминаниях.

Однако щенячий взгляд её карих глаз…

Арабелла отпустила меня, когда я уже хотела согласиться.

– Понимаю, – сказала она.

– Что?

– Боишься, что я убью тебя во сне.

Не вопрос. Утверждение.

Громко выдохнув, я грустно улыбнулась и ответила, осознавая, каким монстром она себя считает:

– Двигайся.

Изумление, проскочившее на её лице, было ещё одной новой эмоцией, которую я ранее не замечала за ней.

Она выделила мне часть большой подушки и одеяла, когда я легла рядом, а мои согнутые колени стали свисать с края из-за недостатка пространства. Только я не жаловалась.

Я спала на скамейке с матрасом на протяжении полутора лет. Меня было…

Я искренне считала, что меня было не удивить, пока тёплая рука неожиданно не обвилась вокруг моего живота. Объятия?

Нет, постойте, Арабелла обнимает меня? Я задержала дыхание, переживая замешательство, когда она прижалась ко мне, но я не положила свою ладонь поверх её, боясь спугнуть.

Этот день мог стать ещё более невозможнее, чем уже был?

– Эбигейл?

– Да?

– Можешь обнять меня?

Всё-таки мог.

Я сделала, как она просила, когда осознание обрушилось на меня волной.

Арабелла не только хотела обнимать: она так же хотела, чтобы её обнимали в ответ. В этом весь смысл.

– Не бойся. Я не наврежу тебе. Деметрио никогда не простит меня в ином случае, а я не могу лишиться ещё одного брата, – прошептала она мне в спину. – Только не говори ему о нашем секрете, хорошо?

О нашем секрете? Это о каком?

Глава 14

Святая Дебора.

Моя мама молилась ей, когда искала утешение в трудные времена. Каждый день. Я помнил каждый её плавный жест, когда она просила защиты и силы, читая молитву. Эта женщина считала, что Святая защищала меня от отца, когда изо дня в день делала это сама.

Эванджелина Асторе – хрупкое создание.

До тех пор, пока дело не доходит до защиты своего сына.

Это в буквальном смысле ломало её, но она никогда не отступала, продолжая бороться за меня.

Сила матери – величайший дар.

Я не знал, как она вела себя до моего появления в её жизни, но то, как она позволяла мужу обращаться с собой даже после этого, подсказывало, что совсем по-другому.

Материнство изменило её. Раскрыло в ней то, о существовании чего она даже не догадывалась.

Откуда мне было известно об этом?

После её смерти и того, как я свыкся с мыслью, что её больше нет, Неро стал понемногу рассказывать мне о ней. Ему было десять, когда я родился, однако он познакомился с ней всего за пару лет до этого, поэтому помнил не так много, как мне хотелось бы.