Хранительница

– Что ты?

– Заставил тебя кончить той ночью?

Она приоткрыла рот, будто неожиданно вспомнила, как несколько дней назад засунула руку к себе в трусики и позволила мне стать свидетелем зрелища, которое не отпускало меня с тех пор.

– Нет, я сделала это сама, – прошептала Эбигейл. – Ты ещё никогда не заставлял меня кончать, Деметрио.

Получив ответ, надавил сильнее на клитор, вынуждая её пискнуть.

– Никогда? – настойчивее переспросил я.

– Никогда, – задыхаясь, повторила она.

О чём она думала? О ком?

Ревность кубарем прокатилась по мне.

Эбигейл не стала бы отвечать на мой поцелуй, если бы ей нравился кто-то другой. Ей никто не нравился. Никто, кроме меня. Я – её любимый.

– Ты можешь… – она умоляюще посмотрела на меня, – быть быстрее?

– Хочешь кончить? – издевался я. – От моих рук?

Только мне разрешено говорить с ней так, трогать её и быть в её голове, усиливая стимуляцию.

Мой Ангел. Мой.

– Мы в церкви, – напомнила Эбигейл, словно сказанное мной было грязнее, чем то, что я проделывал с ней.

То, чем она наслаждалась.

– Мы в церкви, и ты хочешь кончить, не так ли?

Девушка зарычала сквозь плотно сжатые губы, а её громкое дыхание стало эхом разноситься по пространству.

Да, давай, покажи мне своего внутреннего зверя, детка. Он голоден? Позволь ему насытиться, просто скажи…

– Пожалуйста, Деметрио.

– Пожалуйста? – продолжал дразнить я.

Оставалось совсем немного до её взрыва. Я понимал это по тому, как пульсация ударяла по подушечке моего большого пальца.

– Пожалуйста, я хочу кончить.

Господи, всё, что пожелаешь, Ангел, неужели ты не знаешь?

– Хорошо, но для начала повтори свой предыдущий ответ, – собираясь получить желаемое, вновь поинтересовался я. – Только не забывай, в церкви нельзя лгать. Господь примет твою исповедь, какой бы она ни была.

Девушка облизнула губы, сглотнула, явно нуждаясь в том, чтобы выпить воды, и прошептала:

– Это был ты.

Это был я.

Признание освободило её. Эбигейл сжала губы, впилась ногтями в моё бедро, на котором лежала её ладонь, и смотрела мне в глаза, когда оргазм поражал её тело.

В прошлый раз я не досмотрел до этого момента и ушел, так как испугался мыслей, появившихся в голове. Я хотел помочь ей кончить, потому что она выглядела так, будто у неё не получалось сделать это самостоятельно. Однако, когда вернулся в гостиную, услышал сдавленный стон, который она испустила, достигнув пика.

Я стал растирать влагу по складкам, больше не прикасаясь к клитору, чтобы не сделать ей больно.

Нужно быть помягче. На первый раз.

Но, кажется, её всё устраивало.

– Спасибо, – поблагодарила Эбигейл, вытащив мою руку из-под юбки и значительно отодвинувшись в сторону, пытаясь избавиться от смущённой улыбки, которая завладела её губами.

Я усмехнулся, покачав головой.

Она очень вовремя вспомнила о сдержанности, которой стоило придерживаться в церкви, а я чуть не рассмеялся, когда следом она сжала ладонями колени и выпрямилась, будто собиралась начать молиться.

– Деметрио?

– Не за что, Куколка. – Я приподнял руку к носу, будто хотел почесать его, когда на самом деле сделал это для того, чтобы вдохнуть её. – Больше не приходи сюда без меня.

– Нет, я не об этом, – продолжая смотреть перед собой, исправила меня она. – Почему я не могу пойти с тобой?

– На вечеринку?

Эбигейл кивнула мне в ответ.

Моя пара – Арабелла. Тем не менее…

Я придвинулся к девушке, вновь уничтожив расстояние между нами, и поправил юбку на её бёдрах.

– Потому что если ты пойдёшь со мной, – прошептал я, – кто-то другой должен будет трахнуть тебя после.

А этого никогда не произойдёт.

Глава 15

Кто бы мог подумать, что «прислушаться к своим демонам» значит довести меня до оргазма в приходском зале. С грязными словами над моим ухом. И в присутствии посторонних людей.

Чьи демоны в итоге вышли на свободу?

Деметрио или мои?

Потому что, если он знал, чего хотел, я и представить себе не могла, что не просто позволю этому произойти, но также мне это понравится и я захочу повторить.

Однако только после того, как научусь справляться со страхом быть пойманной. Или всё дело именно в нём?

Меня не волновало, что обо мне подумают, тем не менее это чувство… Словно ты стоишь голой перед незнакомцами, которые никогда не должны были увидеть больше, чем им всегда было позволено.

Я не боялась, что они подумают. Я боялась, что они узнают меня. А я не хотела, чтобы кто-то, кроме Деметрио, знал меня такой.

Знал в принципе.

С его появлением в моей жизни я стала ещё чаще задумываться о том, что правильно, а что нет. Кто устанавливает правила?

Но несмотря на всё это, понимала – у всего были границы.

И люди, которые окружали меня прямо сейчас, переступали через них.

Я старалась не подавать виду, что их личности интересовали меня, поэтому, когда кто-то из присутствующих ловил на себе мой взгляд, улыбалась и начинала пялиться на своё отражение в бокале.

Они так думали.

На самом деле я пыталась понять, есть ли там что-то.

Определить наличие наркотика в напитке по внешнему виду или запаху практически невозможно. Многие наркотические вещества не имеют вкуса и могут быть в концентрациях, которые не заметны при визуальном осмотре.

Поэтому я ничего не пила. Только делала вид, пытаясь понять, чем отличаются обычные люди от монстров в толпе?

Сейчас это было понятно, потому что те, кто являлись одними из них, носили маски, а их приглашённые пары – нет.

Но в обычной жизни? Как понять, кто предпочитает извращения, недоступные всем? Они дышат иначе? Смотрят? Едят другую еду?

Правда заключалась в том, что они самые обычные. Нормальнее большинства нормальных, если не брать в расчёт их сексуальные предпочтения. Это пугало.