Дух дышит где хочет и голос его слышишь, а не знаешь — откуда приходит и куда уходит.
Иоанн 3, 8
Когда в Еноне у СалимаКрестил водою Иоанн,Богоисканием томимый,И я пришел на Иордан.Но был мне голос: в ИорданеТебе креститься не дано.Томимых жаждою познаньяКрещу я огненным вином.Пожди еще. Минуют сроки,Предел восполнится времен —И будешь в огненном потокеИспепелен и возрожден.6–19 января 1931, Москва
«Неизглаголанной печали…»
Неизглаголанной печалиПолна
ушедшая любовь,Но сердце чтит ее скрижали,Их перечитывая вновь.И совесть, страж неутомимый,Не даст душе вперед шагнуть,Пока ты, некогда любимый,В былом мне заграждаешь путь.Пока тебе я не простилаРазлуки смертную винуИ до конца не обвинилаСебя одну.21 февраля 1931. Москва, Красные ворота
ИЗ КНИГИ «О ПРЕХОДЯЩЕМ И ВЕЧНОМ»
Блудница Роав
Остановись, прохожий, на мгновеньеВо имя ночи той, что я была с тобой.Ты не узнал меня. Спина моя согбенна,И седы волосы, и взор померкнул мой.Но это я — Роав. Тебя из всех прохожихЯ одного возлюбленным звала.С тобой одним на всем доступном ложеНевестой чистою и любящей была.С вершин [Фавора] ветер налетает,Взметает прах всех четырех дорогИ, злобствуя над нами, раскрываетШатра убогий кров.В Вефиле у тебя есть крепкая храминаИ мать твоих детей, любимая жена,Но мы одни под звездами пустыни,Что ты вошел ко мне, не будет знать она.Не просит ласк дряхлеющее тело,И поздно мне дитя твое зачать.Я в эту ночь, припав к тебе, хотела,Как встарь, на звезды поглядеть опять.Ты вдаль уйдешь, но станет ночь теплее,И я во сне услышу, как тогда:«Роав, Роав, ты мне всех жен милее,Ты мне сестра, голубка и звезда».5 января 1921
«У колодца ведра плескались…»
У колодца ведра плескались,И всю воду я разлилаОттого, что мысли мешалисьИ душа как в аду жила.Вдруг подходит ко мне прохожий,Не священник и не левит,Но по виду служитель Божий,И смиренно мне говорит:«Дай мне пить, жена-самарянка».«Нашел у кого просить!У колодца я спозаранкуИ воды не могу наносить.Я в колодец ведро уронилаИ разбила два кувшина,Ты не знаешь, что со мной было».Он сказал: «Ты блудница, жена,И сегодня горишь в геенне,И в сердце твоем ножИ своей, и чужой измены.И всегда ты жаждешь и пьешь,Угасить напрасно желаяНегасимую муку твою.У меня же вода есть такая,Коей жажду навек утолю».Я молчала у ног пророка,Но с груди моей камень упал.А над нами высоко-высокоБелый голубь летал.[1921]
«Гляжу с вниманием прилежным…»
Гляжу с вниманием прилежнымВ полуоткрытое окно:По синим пажитям неспешноВлача пушистое руно,Волнисто-снежными стадамиПлывут и тают облака,А там, вдали за облаками,Весь мир держащая РукаИ надо мною, и над нимиНезримо чертит письмена.И не стереть ничье в них имя,Ни одного виденья сна.25 апреля 1922, Сергиев Посад
«Шел Иуда полями…»
Шел Иуда полями.Трава под его ногойСвивалась в черное пламя,И камень стонал немой.В страхе бежал с дорогиПред ним скорпион и змей.И русло менял в тревогеБегущий мимо ручей.Смерти искал Иуда,Но тщетно звучал призыв.Свершилось новое чудоПод кущею белых олив.Ветви
обвиться не далиПроклятой петле вокруг,И роща вся задрожала,Как будто пронесся дух.Пал Иуда на землю,Как зверь, завыл, скорбя,И услышал голос: «Я внемлю.Я здесь. Я простил тебя».21 ноября 1921, Сергиев Посад
«Смуглая и стройная рабыня…»
Смуглая и стройная рабыняС Моавитских гор,Я любила в розовой пустынеАвраама царственный шатер.Зачала я сына Аврааму.Чрево, плод несущее, — алтарь!Неужели покоряться станетГоспоже неплодной — мать-Агарь?Но страшна жены бездетной ярость.И молил, и плакал Измаил.Обрекла его изгнанью Сара.Господин меня не защитил.Я и отрок в розовой пустынеОт рассвета горького утраЦелый день под небом жгуче-синимВдаль идем от милого шатра.Не слышна мне жажда и усталость,Не палит меня палящий зной.Только страшно, что в пустыне алойПервенец погибнет мой.17 мая 1922, Сергиев Посад
«Горних высей высота…»
Горних высей высота,Дольних мыслей суета,Чад сгоревшего огняЖдут ответа от меня.Растроилась жизнь моя:Дух — в заоблачных краях.«Я» души — в земном бреду.Сердце — в огненном аду.Что в ответ могу сказать?Буду завтра бресть опятьВ трех мирах тройным путем,Всё тоскуя об Одном.24 июля 1922, Сергиев Посад
«Тревожно, грустно и светло…»
Тревожно, грустно и светлоНад сердцем облако прошло,Блеснули алые края —Мечта закатная моя.Пробилось золото лучей —Отсвет далеких светлых дней,И снова сумрак предночной,Угрюмо сизый и немой.15 ноября 1922, Сергиев Посад
«Пролетит и не вернется птица…»
Пролетит и не вернется птица,Проблестит и канет в ночь зарница.Это облако ты видишь только раз,Не зажжется пламень, что погас.У сухих цветов ожить нет силы.Мертвецы не встанут из могилы.Только сердце свой пройденный путь,Глупое, всё думает вернуть.25 января 1923, Сергиев Посад
«Глухой и слепой…»
Глухой и слепой,Горбатый и старенький,С клюкой и сумойСижу на завалинке.Теплеет апрельТеплынью богатою.Весенняя прельПросырила заплаты.Кружит по рукеМурашка залетная.Кружит налегке,Сестра беззаботная.Клюкой бы не смятьТраву подорожную.Жизнь и ей благодать —Дыхание Божие.19 апреля 1923, Москва
«Однодневка в золотом уборе…»
Однодневка в золотом убореЗалетела в комнату мою.Поискала солнца и простора,И цветов, что сладкий сок дают.И устав от поисков напрасных,Крылышки сложила и леглаНа кругу моей коробки краснойИ без лишних жалоб умерла.29 апреля 1923, Сергиев Посад
«Стонет зверь в лесном капкане…»
Стонет зверь в лесном капкане,В мышеловке бьется мышь,Тонет судно в океане.Ты, уснувший, мирно спишь,Упоен вином покоя,И не слышишь, как вдалиТвари в смертной муке воют,Тонут в море корабли.1 мая 1923, Сергиев Посад