Хризалида

«Напоенные медом заката…»

Напоенные медом заката Колоски поспевающей ржи Чуть колеблют душистое злато От межи до межи. Тонкой чернью стрижи исчертили Незабудочно-бледную высь. Облаков белоперистых крылья Перламутром зажглись. И опять я прощаюсь в печали С обманувшим, обманутым днем, И поют мне вечерние дали Покаянный псалом. 17–22 июля 1922, Сергиев Посад

«Надо, надо вспомнить мне иное…»

Надо, надо вспомнить мне иное. Что — не знаю и не знаю — как. Я дитя недужное, слепое У сердитой няни на руках. Глупой песней память отбивает, Заливает недуг молоком Злая няня, треплет и бросает В колыбель меня ничком. Отожми мне сок зеленых маков, Злая няня, дай мне соску в рот. Я навеки перестану плакать И тебя избавлю от хлопот. 25 ноября 1922, Сергиев Посад

«Не поверю. Не скажу…»

Не поверю. Не скажу, Оттого уже не верю. Молча узел развяжу, Молча вынесу потерю. Одинока и вольна, Погляжу звездам я в очи. Хорошо, что нету дна Золотой небесной ночи. 26 ноября 1922, Сергиев Посад

«Я не взойду на гору Гаризин…»

Я не взойду на гору Гаризин, Не возложу на жертвенник тельца. Ты дух и свет, а я Твой смертный сын, Но слышу я в себе дыхание Отца. И все, кто жив, живут Тобой Одним. И Духу нет пределов и конца. К Тебе ль идти на гору Гаризин? Тебе ли сожигать тельца? 2 марта 1923, Сергиев Посад

«И вдруг покинуть стало жалко…»

И вдруг покинуть стало жалко Мне эти грустные места. Острожской церкви купол. Галку На перекладине креста. Ряды шафранные домишек. Скворечник. Песенку скворца. И птичий гомон ребятишек, Крапиву рвущих у крыльца. И летним вечером в субботу Задумчивый и робкий звон, И быта ровную дремоту, И обманувший сердце сон. 9 мая 1923. Сергиев Посад, Красюковка

«Высоко над ломаной волною…»

Высоко над ломаной волною Низких и высоких крыш, Над балконом — полная покоя Облачная тишь. Там внизу ревут автомобили, Пенит воздух тонкий свист сирен. День и ночь о землю бьются крылья Жизни, взятой в плен. Душный плен известки и бетона, Наглый плен гремящей суеты, Тяжкий плен бичей и скорпионов, Тленных благ и смертной нищеты. За перила сделав шаг, сорваться — Распылиться, стать как улиц прах? Здесь остаться, грезами питаться, Радугой лучей на облаках? Нет, не то, не это. Что же, что же? Безответна неба синева. Там и здесь душа на бездорожьи. Кружится над бездной голова. 26 мая 1923. Москва, Остоженка

«По многозвездной среброзвучной…»

По многозвездной среброзвучной Воскресной утренней Москве Иду к мосту я. Сад Нескучный Алеет в пламенной листве. Синеют горы Воробьевы В туманах, полных серебра. Всё так знакомо и так ново В лучах сентябрьского утра. Вчера ли это только было Иль много, много лет назад? Я этот мост переходила, И огневел Нескучный Сад. И Воробьевы были горы И в синеве, и в серебре. Но всё сплелось иным узором, Нежданным в давней той поре. В горах, в мосту, в реке значенье Иное. И душа не та, Что с верой, чуждою сомненья, Глядела с этого моста. 26 августа 1923, Сергиев Посад

«О, кто мне душу озарит…»

О, кто мне душу озарит И кто мне сердце напоит Струею вод живых? На ложе мертвых мхов умру, Уйду в глубокую нору Лесов глухонемых. О, темных дебрей густота, О, роковая темнота Могильного угла. Хохочет леший на ели: «Так вот куда тебя вели Пути добра и зла?» О мать, о мать моя, земля, Моей тоски не утоля Струею вод живых, Пусти меня в далекий край, Под черный холм не зарывай В лесах глухонемых. 1 апреля 1924, Дорога Сергиево — Москва

«Я ничего не сотворила…»

Я ничего не сотворила. Я ничего не соблюла. В кадиле уголь загасила. Елей лампады пролила. Есть у иных молитвы сила, Есть жертвы, добрые дела. А я молитвы позабыла И жертвы дел не принесла. Я ничего не сотворила. Я ничего не соблюла. 16 июня 1925, Сергиев Посад

«Сяду я на пне корявом…»

Сяду я на пне корявом, Что на лешего похож. Гляну влево, гляну вправо — Нет, дороги не найдешь. Заплелись ветвями ели, Под ногами топкий мох, Небо чуть синеет в щели, Ни тропинок, ни дорог. Леший ухает, как филин, На сыром овражном дне. Он в своих владеньях силен, Но его не страшно мне. Ты не знаешь, леший, леший, Как тебя я проведу — Я не конный и не пеший Из твоих лесов уйду. Лягу смирно под сосною, Осенив себя крестом. И, когда глаза закрою — Ты и лес — всё будет сном. 5 июля 1926, Аносино

«Ушла с воскресной вестью Магдалина…»

Ушла с воскресной вестью Магдалина, Христос апостолам явился в Эммаусе, А я не слышу их и не иду за ними, Я всё живу у гроба Иисуса. Всё жду, что мне самой, очам моим греховным Предстанет Бог, воскреснувший от гроба, И я паду к ногам Его безмолвно, И я, и Бог во мне в тот миг воскреснем оба. 2 ноября 1926, Москва

«Зачем борьба, зачем смятенье?..»

Зачем борьба, зачем смятенье? Всё в нужный день само придет. А что не нужно — сновиденьем В забвенья воды упадет. Лишь не прядут такие нити, Каких нам всё равно не ткать В ковре деяний и событий… И этих нитей не искать — Блаженна мудрость. Но дается, Увы, лишь тем ее венец, Чье сердце бьется и мятется, И разобьется наконец. 17 августа 1927, Сергиев Посад