Хроника

В середине декабря, когда саксонские князья, собравшись, совещались о положении своего государства, прибыл посол, который сказал, будто Генрих, вернувшись после сражения к своим, заявил, что, убив короля саксов, он подчинит своей власти всю Саксонию и, собрав войско, идет теперь в Гослар, чтобы праздновать там Рождество Господне. Собрав в течение трех дней войско, [саксы] выступили ему навстречу с намерением доблестно защитить свое отечество. Тот, узнав об этом, лишился большей части своих надежд, ибо полагал, что легко сможет победить оставшихся без правителя саксов. Итак, распустив свое войско и изменив планы, Генрих отправил к саксам послов с просьбой избрать своим королем - если, конечно, они не хотят жить без короля - его сына, а он даст клятву, что никогда не вступит в их землю. Тогда герцог Отто, который серьезные вещи обычно скрывал под видом шутки, ответил этому посольству: «Я часто видел, как от дурного быка рождается дурной теленок; а потому не хочу ни отца, ни сына».^a

^bВ этом году в Бриксене, на территории Баварии, по приказу короля Генриха состоялось собрание 30 епископов, а также лучших из войска не только Италии, но и Германии; при всеобщем согласии они объявили Гильдебранда, именуемого Григорием VII, лжемонахом, пагубным главой всякого нечестия и захватчиком святой римской церкви и ее престола; они, как сказано, возвели на него тысячу обвинений, приговорили низложить с апостольского престола - в его отсутствие -и избрали на его место Виберта²⁶, епископа Равенны. В заключение этого приговора было сказано:

«Поскольку установлено, что он не был избран Богом, но самовольно, силой, хитростью и подкупом бесстыднейшим образом захватил этот престол, довел церковный чин до гибели, нарушил управление христианской империей, готовил телесную и духовную смерть королю католическому и миролюбивому и защищал короля нечестивого, сеял раздор среди пребывающих в согласии, ссоры между живущими в мире, скандалы между братьями, вражду между супругами и явился нарушителем покоя, который, казалось, пребывал между праведниками, то мы, собравшиеся здесь по воле Божьей, полагаясь на послов и письма 18 епископов, собравшихся в святой день прошлой Троицы в Майнце, приговариваем этого бесстыднейшего Гильдебранда, виновного в святотатстве и разжигании вражды, защищавшего нечестие и убийства, старинного ученика еретика Беренгара, явного почитателя языческих богов и лжи, некроманта, трудившегося ради духа Пифонова, а потому отпавшего от истинной веры, канонически низложить и, если он, услышав об этом, откажется сойти с апостольского престола, предать вечному проклятию».

После этого Ансельм, епископ Лукки, написал этому Виберту в ответ на вышеназванный приговор письмо, в котором, назвав его высокомерным лицемером, прибавил следующее: «Я скажу о блаженном Григории, отце нашем, то, что написал о Корнелии блаженный Киприан, а именно о том, что он стал епископом по приговору Бога и Христа, по решению почти всех клириков, и скажу еще более, на виду у всех, при одобрении народа, который тогда присутствовал, на собрании древних епископов и добрых мужей, когда никто не стоял у него на пути и когда место Александра, престол св. Петра и священная кафедра, было вакантным. Когда же [престол] занят и [некто] рукоположен [в папы] по воле Божьей и с согласия всех нас, любой епископ, который решит занять его место, должен быть изгнан, ибо не имеет духовного посвящения тот, кто не печется о единстве церкви. Любой, который слишком много о себе говорит, будучи о себе очень высокого мнения, - глупец, чужак и должен уйти; когда же после первого не может быть второго, тот, кто стал после того, кто должен быть единственным, уже не второй, но вообще никто». Этот Ансельм был очень начитанным и находчивым [мужем], блестящим оратором и, самое главное, отличался святым и богобоязненным образом жизни, что стало ясно как при его жизни, так и после смерти благодаря чудесам.^b

A.1081

1081 г. На Рождество Господне поднялся столь сильный ветер, что гибель грозила всему миру.

^a Между тем король Генрих решил вступить в Италию, чтобы положить конец своим длительным трудам, а именно, чтобы заставить папу Григория - то ли смягчив его притворным смирением, то ли принудив насилием - освободить его от уз анафемы или же, что было ему более по сердцу, силой его низложить, поставить вместо него Виберта, епископа Равенны, уже 3 года как по праву отлученного, и таким образом свободно совершать все, что угодно, по своему произволу, имея поддержку апостольского престола в любой своей прихоти. Однако его друзья считали небезопасным покидать [свои земли], провоцируя этим саксов, сильно раздраженных недавним сражением, ко вторжению; они не сомневались, что те [обязательно] придут, если они, отправившись в Италию, оставят свое отечество без [достаточной] военной силы. И вот они отправили к саксонским князьям послов с просьбой указать время и место для переговоров друг с другом, чтобы с обеих сторон там собрались избранные князья и договорились об общем благе. Итак, они встретились ¹ на том берегу Везера, в Кауфунгенском лесу, - он был назван так потому, что принадлежал городу Кауфунгену. Со стороны [короля] присутствовали епископы Кёльнский, Трирский, Бамбергский, Шпейерский и Утрехтский; а со стороны саксов - Майнцский, Магдебургский, Зальцбургский, Падерборнский и Хильдесхаймский. Когда сторонники [Генриха] хотели провести тайные переговоры только с князьями, те, напротив, отказались вести какие бы то ни было речи, которые бы не были слышны всем собравшимся, большим и малым. Так обе стороны долго сидели в молчании, ибо саксонские князья пришли сюда по их просьбе, а те, казалось, хотели показать, будто это не они их просили [прийти], а сами пришли по их просьбе. Наконец [поднялся], уступая просьбам своей партии, Гебхард ² , архиепископ Зальцбурга, мудрый и уважаемый муж, исполнявший свои обязанности с немалым достоинством, и с решительным выражением лица, твердым голосом произнес мудрую и благочестивую речь: «Достопочтенные епископы и прочие саксонские князья, которых вы здесь видите, соизволили дать мне поручение - изложить вам моими устами мнение всех нас. Поэтому вы все, святейшие отцы и прочие славные князья, соизвольте терпеливо меня выслушать и со спокойной душой рассмотреть общее дело, которое мне поручили вести, чтобы вы могли узнать и испытать истину; ибо, если хотите знать, то, что я собираюсь сказать, для вас не менее важно, чем для нас. Мы крепко полагаемся на ваше свидетельство, ибо верим, что вы хоть и ушли из нашего сообщества, но не удалились от любви к истине; при вашем свидетельстве, говорю я, мы хотим доказать, сколько обид мы испытали, когда всей душой, как положено, несли службу королю. Вы знаете, сколько раз мы по одному и все вместе просили вас о помощи, чтобы или в награду за нашу службу, или благодаря вашему посредничеству он освободил нас от гнета непосильных тягот. Чего мы добились этими просьбами, вы сами прекрасно знаете. Мы не осуждаем вас потому, что знаем, сколь часто вы трудились ради нашего дела, хоть это и мало что нам дало. Но что говорить, когда у всех перед глазами, как он, имевший все лучшее, получил теперь все самое худшее. Епископов, не только не уличенных ни в каком преступлении, но и незаконно обвиненных, он или бросил в оковы, или - если не сумел схватить - лишил всего имущества и изгнал с престолов; церковное имущество, за счет которого они должны были жить и содержать нищих Божьих, он роздал соучастникам своих преступлений. Землю нашу он опустошал уже много раз. Он убивал наших ни в чем не повинных родичей и вассалов, когда не было еще причин для войны, но лишь потому, что он хотел иметь рабами сыновей свободных людей. Мы часто умоляли вас, и по одному, и всех вместе, отложить меч и решить дело в судебном порядке, обещая с чистой душой подчиниться вашему приговору. Вы сами знаете, чего мы добились в итоге. Итак, мы, ныне присутствующие, вместе со всеми проживающими в Саксонии, умоляем вас, святейшие епископы, благороднейшие князья и храбрейшие рыцари, вспомнить о Боге и ваших обязанностях, быть пастырями, а не губителями душ, обнажать меч для защиты невинных, а не на погибель им, помнить, что мы - [ваши] братья во Христе и родичи во плоти, и не стремиться преследовать нас. Все, что мы претерпели, воздав вам, мы готовы приписать нашим грехам и призвать милость Божью для их исправления. А вы, как подобает христианам, решите это дело не резней, но на основании разумных доводов и по крайней мере теперь, насытившись нашей кровью, уступите нам то, чего мы требовали еще до кровопролития. Ваш господин, Генрих, причинил нам много жестоких обид, но мы все же готовы, как и прежде, принести ему клятву верности и верно служить; только приведите сначала истинные доказательства того, что мы можем это сделать без ущерба для нашего священного сана, а миряне - без ущерба для своей веры; мы не уйдем с этого поля, если не исполним того, что я сказал. Однако, если вы соизволите выслушать наше мнение, то мы представим вам истинные, ясные и опирающиеся на Писание доводы, по которым ни клирики, ни миряне не могут иметь Генриха своим королем без ущерба для спасения своей души. Если вы в ответ предъявите ваши клятвы, которые вас якобы связывают, то мы подобным же образом докажем, что никакая клятва не может заставить вас преследовать нас на законном основании. Суть нашей просьбы в следующем: докажите, что господин Генрих может править по закону, или разрешите нам доказать, что он этого не может, и когда дело окончательно прояснится, то вы прекратите нас преследовать».

1081 г. – ----

1081 г.

^a-a Бруно, 126-131.

^b-b Эккехард, 1081.

^c-c Козьма Пражский, II, 35.

– ---

На это они ответили, что пришли сюда не ради этого, что не обладают такой мудростью, чтобы дерзать принимать решение по столь важному вопросу, который касается не только их, но, в первую очередь, короля и всех подданных королевства. Они также просили, чтобы с начала текущего февраля и до середины июня был установлен мир, а затем предлагали созвать сейм и обсудить там это дело по общему совету всего королевства. Саксы, поняв хитрость, ответили, что не хотят обманывать и не хотят быть обманутыми, но дают и просят прочного и истинного мира вплоть до указанного срока. И, когда они обещали мир всем немцам этой партии, герцог Отто сказал: «Вы что, считаете нас глупцами? Вы просите мира для ваших земель, пока не оскверните апостольского достоинства, а нам обещаете мир, пока наш глава, если дозволит Бог, не претерпит по вашей воле зло. Так вот, или дайте нам и всем нашим и примите для себя и всех ваших вечный мир, или не получите никакого. Если вы с этим не согласны, то отправляйтесь в начатый вами поход; но знайте, что в ваших землях вскоре будут незваные гости, и вы, вернувшись из Италии, не найдете своего добра в той сохранности, на какую рассчитывали. Ибо мы не хотим от вас скрывать, что как только мы сможем, то изберем себе правителя, который с Божьей помощью защитит нас от несправедливостей и воздаст вам равной мерой за те обиды, что вы нам причинили». Простые воины противной стороны воскликнули, что [саксы] высказали более справедливые, чем их князья, просьбы и предложения; что они впредь будут менее готовы сражаться, [чем прежде], ибо [знают], что дело саксов правое, и это собрание принесло [саксам] больше пользы, чем три [предыдущих] сражения, ибо здесь они своими ушами услышали о них то, чему никогда не смогли бы поверить.

Итак, в начале марта Генрих отправился в Италию, чтобы и там посеять семена раздора.^a

^bСтрашное землетрясение, сопровождавшееся страшным грохотом, произошло 27 марта, в первом часу дня, предвещая, как казалось некоторым, то,^b что Генрих в Риме добьется низложения папы Григория и возведения в сан Виберта.

^aА саксонские князья через послов убеждали народы Германии, как враждебные им, так и дружественные, избрать своим королем кого угодно, кроме Генриха и его сына, чтобы собрать воедино членов королевства, как то было прежде. В июне они с большим войском опустошили Франконию, мстя за причиненные им обиды; огнем расчищая себе путь, они недалеко от Бамберга соединились со своими швабскими друзьями, вышедшими им навстречу; переговорив друг с другом относительно избрания нового короля, они наконец единодушно согласились избрать королем Германа³.

Но, когда саксы со славой вернулись домой, не сомневаясь в том, что уже имеют короля, враждебно настроенные князья стали просить герцога Отто переговорить с ними наедине, ибо очень боялись избранного короля; многими обещаниями они склоняли его подвергнуть сомнению этот выбор, но так и не добились от него какого-то определенного обещания. В этих сомнениях, к которым примкнула большая часть страны, прошло все лето, и почти вся Саксония была охвачена неопределенностью. В ноябре [Отто] опять был вызван на тайные переговоры; когда его уже полностью склонили на сторону врагов саксов, то по милости Божьей, дабы не погубил он на исходе дней столько трудов, [совершенных им] ради отечества, конь, на котором он сидел, вдруг упал на ровном месте и так [придавил] голень своему седоку, [что он почти целый месяц не мог ходить].^a

^bКороль Генрих вступил с войском в Италию; придя в канун Троицы⁴ к Риму, где Гильдебранд^b или папа Григорий ^bвместе с римлянами оказал ему сопротивление, он разбил лагерь у замка св. Петра; подвергаясь частым нападениям со стороны горожан, он в течение двух лет с небольшим войском совершил множество отважных подвигов. Построив на Палатинском холме укрепление, он разместил там гарнизон; однако немало людей, оставленных в нем, он потерял из-за непривычного летнего зноя, угнетающе на них действовавшего. Эта смертность поразила также многих и в самом войске.

В канун Пасхи в огне сгорел Бамбергский монастырь.

Большая часть Майнца сгорела в результате пожара, когда огонь охватил кафедральную церковь и три монастыря.

Саксы и аламанны пришли во Франконию для переговоров друг с другом и вернулись по домам не без великого ущерба для этой провинции.^b

^cСтрашная вражда возникла между Леопольдом⁵, маркграфом восточной Баварии, и Конрадом⁶, диархом Моравии, братом чешского князя; хотя раньше они всегда были между собой друзьями. Ибо границы обеих провинций не разделяют ни леса, ни горы, но [отделяет лишь] речка, текущая по равнине; так что дурные люди постоянными разбоями по ночам причинили обоим народам огромный ущерб. Конрад часто отправлял к маркграфу послов по этому поводу, но тот презрел [его просьбы]; тогда [Конрад] смиренно пришел к князю Братиславу и просил его о помощи. Тот пришел в восточную Баварию с войском из Чехии и Польши, а также немалым отрядом воинов епископа Регенсбургского, нанятых за плату. Леопольд, готовый к битве, вышел им навстречу; когда многие были убиты, Леопольд бежал вместе с немногими 12 мая.^c

^bМежду аламаннами и баварцами 11 августа также произошло сражение на Дунае близ Гогенштейна, где убит был Коно, сын пфальцграфа Коно⁷.^b

У короля Генриха родился сын Генрих Младший⁸.

На Рождество Господне поднялся столь сильный ветер, что гибель грозила всему миру.