Илон Маск

Гвинн Шотвелл

Маск не склонен вступать в партнерские отношения с людьми – ни в личной, ни в профессиональной сфере. В Zip2 и PayPal он показал, что может вдохновлять, пугать, а порой и третировать коллег. Но коллегиальность не входит в набор его навыков, а почтительность ему не свойственна. Ему не нравится делить влияние.

Одним из немногочисленных исключений стали его отношения с Гвинн Шотвелл, которая пришла в SpaceX в 2002 году и впоследствии сделалась президентом компании. Она более двадцати лет – дольше, чем кто-либо еще, – проработала с Маском, сидя по соседству с ним в штаб-квартире SpaceX в Лос-Анджелесе.

Прямая, резкая и смелая, она гордится своим умением сказать как отрезать, не проявляя при этом неуважения к собеседнику, и обладает приятной уверенностью игрока школьной баскетбольной команды и капитана группы поддержки (и тем и другим ей довелось побывать). Добродушная напористость позволяет ей говорить с Маском честно, при этом не нервируя его, и давать ему отпор при злоупотреблениях, при этом его не опекая. Она может общаться с ним почти на равных, но все равно проявлять к нему почтение, никогда не забывая, что именно он основал компанию и руководит ею.

Гвинн Шотвелл, в девичестве Роули, выросла в одном из северных пригородов Чикаго. В десятом классе она вместе с матерью посетила конференцию Общества женщин-инженеров, где ее заинтересовала прекрасно одетая инженер-механик, которая руководила собственной строительной фирмой. “Я хочу быть на нее похожей”, – сказала Гвинн и решила подать документы на инженерный факультет Северо-Западного университета, расположенного неподалеку. “Я подала документы именно сюда, потому что в Северо-Западном университете преподается и множество других дисциплин, – впоследствии сказала она, выступая перед студентами в своем бывшем университете. – Я ужасно боялась, что меня запишут в нерды. Но теперь я невероятно горжусь, что я нерд”.

В 1986 году по дороге на собеседование в чикагском офисе IBM она задержалась у стоявшего в витрине магазина телевизора, где транслировали запуск космического шаттла Challenger, на борту которого была учительница Криста Маколифф. Шотвелл надеялась исполниться вдохновения, но вместо этого испытала ужас, когда Challenger взорвался спустя всего минуту после взлета. Потрясенная до глубины души, она упустила возможность устроиться на работу. “Видимо, я завалила собеседование”. В итоге она нашла место в автомобилестроительной компании Chrysler в Детройте, а затем переехала в Калифорнию, где возглавила отдел продаж космических систем в консалтинговом стартапе Microcosm Inc., штаб-квартира которого находилась неподалеку от SpaceX.

В Microcosm она работала с брутальным и предприимчивым немецким инженером Хансом Кенигсманном, который познакомился с Маском на встрече любителей ракетостроения в пустыне Мохаве. После этого Маск нагрянул к нему в гости и переманил к себе в компанию, и в мае 2002 года Кенигсманн стал четвертым сотрудником SpaceX.

Желая отпраздновать это, Шотвелл пригласила Кенигсманна в австрийский ресторан Chef Hannes, куда они частенько заходили на обед. После этого она подвезла его до офиса SpaceX, расположенного всего в нескольких кварталах оттуда. “Может, зайдешь? – предложил он. – Познакомишься с Илоном”.

Шотвелл понравились идеи Маска по снижению себестоимости ракет и упор на производство компонентов собственными силами. “Он хорошо в этом разбирался”, – говорит она. Но вместе с тем ей показалось, что никто в SpaceX понятия не имеет, как продавать услуги компании. “С потенциальными клиентами у вас общается какой-то неудачник”, – без обиняков сказала она Маску.

На следующий день ей позвонила ассистентка Маска и сообщила, что Маск хочет предложить ей должность вице-президента по развитию бизнеса. Шотвелл было под сорок, она переживала развод и воспитывала двоих детей. Мысль перейти на работу в рискованный стартап под руководством эксцентричного миллионера не слишком ей улыбалась. Она раздумывала три недели, но все же пришла к выводу, что SpaceX под силу трансформировать закосневшую ракетостроительную отрасль и превратить ее в полигон для инноваций. “Я была гребаной идиоткой, – сказала она Маску. – Я готова выйти на работу”. И она стала седьмым сотрудником компании.

Гвинн Шотвелл

Шотвелл обладает особым опытом, который помогает ей работать с Маском. Ее муж страдает расстройством аутистического спектра, которое в обиходе называют синдромом Аспергера. “Люди с синдромом Аспергера, такие как Илон, плохо считывают социальные сигналы и вообще не задумываются о том, как их слова влияют на окружающих, – поясняет она. – Илон очень хорошо разбирается в людях, но понимает их холодным разумом, а не через эмоции”.

Из-за синдрома Аспергера может казаться, что человек не умеет сопереживать. “Илон не козел, но порой говорит ужасные вещи, – говорит Шотвелл. – Он вообще не задумывается, каким образом его слова сказываются на собеседнике. Он просто хочет достичь цели”. Она не пытается его изменить и лишь утешает всех, кто попадает под раздачу. “На работе мне приходится в том числе и лечить раненых”, – замечает она.

Помогает и ее инженерная подготовка. “Мне до него далеко, но я не тупая. Я понимаю, о чем он говорит, – поясняет она. – Я внимательно слушаю, воспринимаю его всерьез, считываю его намерения и пытаюсь достичь того, чего он хочет, даже если поначалу это и кажется безумием”. Она отмечает, что “он обычно оказывается прав”, и может показаться, что в этих словах сквозит лесть, но это не так. Она говорит с ним искренне и негодует, когда другие этого не делают. Она называет пару таких людей и отмечает: “Они рвут задницы на работе, но при Илоне прячут голову в песок”.

Обхаживая NASA

Через несколько месяцев после того, как Шотвелл пришла в SpaceX, они с Маском отправились в Вашингтон, надеясь получить от Министерства обороны контракт на запуск нового типа небольших спутников тактической связи TacSat, которые позволили бы командующим наземными силами быстро получать спутниковые снимки и другие данные.

За ужином в китайском ресторане неподалеку от Пентагона Маск сломал зуб. Смущенный, он стал прикрывать рот рукой, что в конце концов рассмешило Шотвелл. “Было очень забавно наблюдать, как он пытается это скрыть”. Они нашли стоматолога, который работал в столь поздний час, и тот сделал Маску временную накладку на зуб, чтобы он прилично выглядел на утренней встрече в Пентагоне. Там Маск и Шотвелл заключили контракт на 3,5 млн долларов – первый в истории SpaceX.

Чтобы привлечь внимание к компании, в декабре 2003 года Маск привез ракету Falcon-1 в Вашингтон на общественное мероприятие, проходившее возле Национального музея воздухоплавания и астронавтики. Для перевозки семиэтажной ракеты из Лос-Анджелеса в SpaceX сконструировали специальный трейлер с ярко-синей платформой, и Маск велел работать без остановки, чтобы опытный образец ракеты в безумно сжатые сроки успели доставить в Вашингтон. Многим инженерам компании эта затея казалась чудовищным отвлекающим фактором, но когда ракету с полицейским эскортом провезли по Индепенденс-авеню, она произвела впечатление на Шона О’Кифи, который в то время руководил NASA. Он отправил в Калифорнию одного из своих заместителей, Лиама Сарсфилда, чтобы тот дал оценку лихому стартапу. “SpaceX производит высококачественную продукцию и имеет большой потенциал, – сообщил Сарсфилд. – NASA имеет все основания для инвестиций в это предприятие”.

Сарсфилд восхищался жадностью Маска до сведений предельно технического характера, от устройства системы стыковки на Международной космической станции до возможных сценариев перегрева двигателей. У них завязалась длительная переписка по электронной почте, в которой они обсуждали эти и другие вопросы. Но в феврале 2004 года в письмах стало чувствоваться раздражение, поскольку NASA без тендера заключило контракт на 227 млн долларов с конкурентом SpaceX – частной ракетостроительной компанией Kistler Aerospace. Контракт предполагал поставку ракет для организации дополнительного снабжения Международной космической станции, и Маск полагал (как выяснилось, справедливо), что SpaceX это вполне по плечу.