Имена
Шрифт:
Часть ботвы летела на землю, но несколько листочков, оставленных в руке, бережно скручивалась в трубочку, и складывались в сплетенную из ветвей ивы сумку-авоську.
По всей видимости, работа была в самом разгаре, так как авоська наполнилась уже почти наполовину. Верзила отличался крепким телосложением и откровенно нордической внешностью. Листики в его больших ладонях казались конфетными фантиками, и создавалось стойкое впечатление, будто пальцы молодого человека приспособлены не для такой мелочи, а для двухпудовых гирь или, на худой конец, для огромного галерного весла.
– Шпионишь? –
Генка вздрогнул и резко развернулся.
Перед ним стояла толстая неопрятная девица и была она – в чем мать родила. Волосы на ее голове растрепались, а тело лоснилось от пота. Кабанов с огромной долей уверенности заключил, что стонала в кустах именно она.
– А-а-а, новенький, – протянула девица. – Привет, Зеленый!
Счет к Бублику увеличился.
– Здравствуй, – ответил Генка, стараясь не смотреть на грудь четвертого размера.
– Хочешь секса? – с ухмылочкой поинтересовалась девица.
Генка пока еще не знал, прилично ли такое предложение и как оно соотносится с принятыми в этой местности нормами морали, поэтому ответил осторожно:
– Нет, спасибо.
– Фи, старпёр! – полным презрения голосом ответила девица.
Генка за словом в карман не полез.
– С тобой не хочу, – сказал он.
– Импотент! – бросила девица Генке и вышла на поляну.
– Эй, Снежана, с кем ты разговаривала? – спросил у нее верзила.
– Да там, в кустах, стоит Зеленый, который сегодня прибыл.
– И что он делает?
– Подглядывает и онанизмом занимается.
Сборище юнцов загоготало. Генка покраснел от злости.
– Зеленый, выходи! – весело крикнул верзила. – Будем знакомиться.
Генка вышел, и вслед за ним появилось еще двое юнцов. Они тоже были голыми и потными. Снежана уже стояла на берегу речки и натягивала на себя мешок. Юнцы бросились в ее сторону, и Кабанов заметил серевшую в траве кучку одежды. «Ну и нравы у здешней молодежи, – подумал он. – Или взрывают, или беспорядочно совокупляются».
Верзила уже тянул руку.
Генка подошел, пожал ее и представился:
– Геннадий.
– Довбень, – сделал то же самое верзила.
– Похож, – не смог удержаться Генка.
Верзила рассмеялся, сверкнув голубыми глазами.
– Это фамилия моя, – пояснил он.
– А имя? – поинтересовался Кабанов.
– Я предпочитаю зваться по фамилии, – сказал верзила.
Генка ничуть не возражал. Подошли остальные молодые люди, и Кабанов со всеми перездоровался за руку. Только имен он не запомнил, поскольку услышано их было слишком много.
Решив начать разговор первым, Генка спросил:
– А что вы здесь делаете?
– Пытаемся найти что-нибудь покурить, – ответил Довбень.
– Коноплю? – удивленно приподнял брови Кабанов.
– Неплохо было бы, – вздохнул Довбень. – Но для начала хотя бы табак найти. Как он выглядит – знаю из всей толпы только я. Остальные сплошь компьютерные гении, ничего не понимающие в растительности. Вот и таскают все подряд.
Довбень показал рукой на авоську.
– Мало-мальски похожие листья мы откладываем, – продолжил он. – Потом сушим и пробуем курить. Пока не нашли ничего нормального. Эх!..
Он вздохнул
удрученно, но вдруг резко встрепенулся и сказал:– Слушай! Помоги нам, а?!
– Как? – Генка развел руками. – Я сам ни ч… ни очкаса не понимаю в сельском хозяйстве.
– Э-э-э, – протянул Довбень с заговорщицким видом. – Здесь не надо ничего понимать! Пойдем со мной.
Он направился вдоль речки по берегу, оглядываясь и призывно помахивая рукой. Генка, пожав плечами, пошел следом, а за ними гуськом припустили и все остальные члены сборища.
Спустя некоторое время взгляду Генки открылась следующая полянка. Она была похожа на прежнюю, но имелась и разница. Заключалась она в том, что на обоих берегах реки стояли две большие липы. И главное – соединены они были толстым кабелем!
Он шел из леса с противоположного берега и уходил в сторону поселка, но крепился не на столбах, а на деревьях. Более того – в отличие от электрического, провешенного на большой высоте, этот кабель был прикручен не выше пяти метров над землей.
– Электричество? – спросил Генка.
Они уже стояли под липой, находившейся на поселковом берегу, и, задрав головы, смотрели вверх.
– Нет, – покачал головой Довбень. – Кабельное телевидение. Идет в здание мэрии, а оттуда распределяется по домам. Короче, есть вариант перебраться на ту сторону. Если залезть на дерево и ухватиться за кабель, можно легко оказаться там, перебирая руками. Здесь не больше десяти метров в длину! Ты жилистый и тренированный, по бицепсам видно. Сгоняй, пожалуйста.
– А почему вы сами не сгоняете? – спросил Генка, которому идея верзилы почему-то совсем не понравилась.
– А-а-а, – разочарованно взмахнул рукой Довбень. – Посмотри на этих доходяг!
Толпа вокруг усиленно сопела и молчала.
– Они же все были засосаны в дырки смартфонов еще с младенчества! Кроме как листья рвать, жрать и размножаться – ничего не умеют! А я слишком тяжел. Боюсь, сил в руках не хватит. Ну, не гимнаст я! Штангу какую поднять или кому-нибудь в рыло дать – это пожалуйста. Да и два предупреждения уже схлопотал… Выручай!
Генку растрогала речь Довбеня, поскольку тот говорил горячо и искренне.
– А какой смысл вообще туда лезть? – спросил Генка.
– Понимаешь, я его носом чую! – воскликнул Довбень, на секунду блаженно прикрыв веки. – Табак чую. Как подует легкий ветерок с того берега, так сразу запашок идет. Его ни с чем не перепутаешь. Ты, главное, запомни: табак высокий как кукуруза, только с большими и широкими листьями. А если махорка – она низенькая, по земле кустарничками растет, но листья тоже широкие, хотя и на порядок меньше, чем у табака…
Быстро говоря это, верзила успел вытряхнуть из авоськи собранные ранее листья и уже протягивал ее Кабанову.
– И еще, – продолжал он, не останавливаясь. – Там есть яблоки! Маленькие, правда, но есть. Я несколько раз плавал на тот берег и собирал их. Они через ячейки железной сетки перекатываются. Правда, орлы?!
Толпа возбужденно загудела на разные лады:
– Да!
– Вкусные!
Генке вдруг страшно захотелось грызануть яблоко. Но он еще сомневался.
– А как же напряжение на сетке? – спросил он.