Имена

– Я подходил к забору, – ответил Довбень. – До метра не шибает. Высота кабеля метров пять. Ты в висячем положении вместе с руками – два двадцать где-то. Еще метр восемьдесят остается. Давай, выручай. Мы тебя за это на руках носить будем! Верно, орлы?!

– Да! – заорали орлы хором.

– А Снежанка так вообще зацелует, – добавил кто-то.

– До смерти! – подтвердила Снежана.

– А-а-а! – воскликнул Генка, припомнив грудь четвертого размера. – Была – не была!

– Ур-ра! – взревела толпа.

Зачем он согласился на эту явную авантюру, поддавшись уговорам незнакомого человека, Генка не понимал. То ли его подкупила искренность Довбеня, то ли самогонные пары сделали свое дело, придав ему храбрости, но через пять минут он уже сидел на дереве, крепко ухватившись руками за толстый кабель. Авоська висела у него на шее, и оставалось только дождаться команды снизу.

А там шли последние приготовления.

– Ты вправо на сто шагов по берегу, а ты влево, – командовал Довбень. – Вы двое в лес на тропинку. Завидите патруль – свистите. Нечего хорошего человека подставлять, да еще в самый первый день!

– Эх, смартфон бы сюда! – донесся голос Снежаны. – Вот бы клип получился! Миллион просмотров минимум за такое шоу!

– Заткнись, дура! – рявкнул на нее Довбень, и добавил тише: – Спугнешь – сама полезешь!

Последняя фраза тоже донеслась до ушей Генки, но он не придал ей значения, поскольку был занят классификацией Снежаны.

Выходило, что двухразрядную систему Марка Твена здесь применить было нельзя, так как случай явно выходил за ее рамки. Кабанов решил добавить в классификацию третий ряд, что и сделал благополучно. Сначала он определил Снежану как «шлюху конченую», но потом придумал более цивилизованное выражение, благодаря чему она превратилась в «шлюху по существу».

Итак – возникла потрясающая своей стройностью система, состоявшая из трех разрядов. К первому относились «шлюхи по названию», ко второму «шлюхи по призванию», ну а к третьему – «шлюхи по существу».

Под конец научного исследования Генка вдруг вспомнил о Собачкиной. Соображая, куда ее деть, он пришел к выводу, что никуда. Поскольку она классифицировалась как «нешлюха», то в созданную только что гениальную систему совершенно не вписывалась, и потому Кабанов просто отодвинул ее прочь; чему, кстати, сильно обрадовался.

Наконец Довбень задрал голову вверх и сказал:

– Зеленый, ты, конечно, яблоки бери, но место в кошелке оставь. Помни: основная цель экспедиции – табак.

Снизу кто-то прыснул смехом, но прозвучал звук, похожий на треск отпущенного подзатыльника, и стало тихо.

– Давай! – крикнул Довбень. – Ни пуха, ни пера!

Генка повис на кабеле и, быстро перебирая руками, полез через речку. Мышцы напряглись, но движение давалось легко, и Кабанов догадался, что такого рода упражнение было ему привычно. Мозг его в который раз спросил самого себя: кем он был в прошлой жизни? Ответ, естественно, не пришел, и потому Генка выбросил из головы лишние мысли и сосредоточился на выполняемой задаче.

Забор был уже близок. Генка замедлил движение. Осторожно, стараясь не болтаться, он медленно подобрался к сетке, которая проходила уже почти под ним, и на всякий случай поджал ноги. Но это не помогло.

Когда он оказался непосредственно над забором, в воздухе вдруг резко запахло горелым. Генка посмотрел вниз и увидел, как хмель прямо на глазах почернел и покрылся дымными струйками. В следующее мгновение от верха забора отделилась плазменная струя молнии. Генка задрал колени чуть ли не к подбородку. Молнию это не смутило. Она выстрелила и вонзилась ему прямо в оголенный по случаю отсутствия штанов зад!

Дальше все, что запомнил Генка, происходило в каком-то замедленном темпе и сильно напоминало его падение с мотоцикла на переезде. От дикой боли, резанувшей по ягодицам, он бросил кабель и шлепнулся вниз. Мягко приземлившись на ноги в метре от забора, он оглянулся и обнаружил, что хмель выгорел полностью, сетка раскалилась до малинового цвета и от нее отделился сгусток энергии величиной с колесо грузовика. Этот сгусток подплыл к генкиной заднице, и нежно приложился к ней. Раздался звонкий хлопок.

Такой боли он не испытывал никогда!

Все тело его рвануло на тысячу кусков, но оно не разлетелось. Зато ноги пришли в движение от полученного чудовищного импульса и понесли Генку прямиком в речку. «Сейчас я утону!» – промелькнула мысль в его голове. Но он не утонул. Он бежал по воде как балерун, слегка касаясь поверхности кончиками пальцев. Бросив взгляд через левое плечо, Кабанов с удивлением обнаружил толстую струю дыма, бьющую из его зада!

Но как бы ни замедлилось время в сознании Генки, ширина речки была небольшой, и потому Кабанов спустя всего долю секунды увидел себя кружащим по поляне подобно бракованному экземпляру китайской ракеты, взлетевшему по незапланированной траектории. И движение это происходило с бешеной скоростью!

Сколько дымных кругов он нарезал, память не удержала. Боль вдруг исчезла, время вернулось в обычное русло, а силы покинули неудачливого экспедиционера. Генка остановился, вдохнул полной грудью наполненный гарью воздух и рухнул ничком на траву.

*

Вокруг хохотали. Даже не хохотали, а издевательски ржали!

Генка приподнял голову и посмотрел перед собой. В глазах была какая-то противная муть. Он сомкнул веки, встряхнулся, подтянул колени к животу и медленно встал на ноги. Его слегка покачивало. Он снова открыл глаза. Задница, выступившая в роли реактивного сопла, болела неимоверно.

Он стоял посреди поляны, а прямо перед ним мелькали скалящиеся лица юнцов. Им было весело! Они тыкали в него пальцами и хохотали. А некоторые из них носились по поляне, издавая глотками звуки ракетного рева.

– Тихо! – раздался крик Довбеня.

Юнцы заткнулись, а сам он появился прямо перед Генкой.

– Поздравляю с удачным приземлением! – провозгласил он, мерзко ухмыляясь. – Ты теперь настоящий космонавт! До тебя еще ни одного кабана в космос не запускали! Ура, орлы!

– Ура! – заорала толпа и снова заржала.

Счетчик в мозгу у Генки принялся тикать, начисляя Бублику проценты. И еще ему вдруг страшно захотелось записаться в организацию Радия-Палладия с тем, чтобы провести в отношении Довбеня и его шайки какой-нибудь террористический акт. Но это действие он отодвинул в область перспективы, а пока просто шагнул вперед и двинул ногой в пах Довбеню.

– Хрю-кш-ш! – смешно сказал верзила, складываясь пополам.

Генка, не раздумывая, тут же залепил в левую нордическую скулу правым кулаком. Довбень молча рухнул на траву, а смех вокруг мгновенно оборвался.