Империя. Цинхай
Шрифт:
– Тогда возьми меня.
– Не в общественном же туалете?
– Хоть где, пожалуйста.
– Нет, не первый раз… давай уйдём отсюда? Куда угодно, где никого нет.
– Ты вновь обманываешь.
– Я схожу с ума.
– Не похоже, ты не похож на безумца, - посмотрела ему в глаза Николь, мелькнув улыбкой, которую не хотела показывать, чтобы не выдавать очередного проигрыша.
– Давай останемся где-нибудь вдвоём, и я тебе докажу, что я абсолютный умалишённый.
– Ты расчленишь меня и трахнешь труп?
– Я лишу невинности дочь Дзи-си, на такое мало кто ещё отважится.
– С Эмбер же кто-то рискнул.
– Судя по тому, что имя его неизвестно, может, он уже и умер? – хохотнул Сандо. – К тому же, она сама кого хочешь скрутит и трахнет, о чём речь? Послушай, я сейчас выйду из клуба, скажу, что уехал на такси в особняк, но буду ждать тебя чуть ниже по переулку, чем
– Ты не дождёшься…
– …попросишь проводить тебя какого-нибудь своего кавалера до угла, чтобы побольше людей видело, что ты ушла не одна, и даже мысли бы не допустили, что мы с тобой можем увидеться после этого. Скажешь ему, чтобы довёл до такси, потом изобразишь что-нибудь и отошлёшь обратно. Изобрази хоть звонок по телефону, и под шумок уйдёшь в переулок, там встретимся. Поняла?
– Какая таинственность, скрытность…
– Это необходимо, Николь! Ты сделаешь это? – Николь хотела бы поломаться или опять показать свою гордость, но под влиянием пары коктейлей хотела Сандо даже сильнее, чем обычно, и когда он поставил её на пол, сняв с себя, ощутила, как сильно ей нужно вернуть их объятие обратно.
– Сделаю, - согласилась она. Наёмник кивнул ей на дверь, предлагая выйти первой. – Вообще-то, я действительно хотела в туалет, - напомнила она ему, кивнув на унитаз.
– А, извини, разумеется, - опомнился Сандо и исчез из её кабинки тем же способом, каким и появился.
Девушка, желание которой сбежать из этого клуба появилось тотчас же, как она увидела удаляющуюся из зала с баром спину Сандо в кожаной куртке, велела себе оставаться на месте и проторчала минут сорок в компании типа, которого даже не слышала больше, лишь улыбаясь ему и стараясь не напиться, потягивая один лонг**. Потом, имитировав лёгкую дурноту, она попросила его проводить её на улицу. Инструкция была выполнена безукоризненно. Вдохнув ночной воздух, Николь заверила, что лучше уж ей ехать домой, потому что вряд ли она придёт в порядок. Обменявшись номерами телефона (при этом дав наобум выдуманный номер, вместо своего), девушка спросила у знакомого, не хочет ли он тоже домой, чтобы завтра они встретились пораньше? Клюнув на наживку, мужчина согласился на утреннее свидание и поймал такси. Сев вместе с ним, она сказала, что ей совсем близко, и вышла через два перекрёстка. Теперь все не только видели её ушедшей с другим, но и этот другой не вернётся обратно. Сняв босоножки, Николь бегом направилась к клубу. А если Сандо видел, что она села в машину с другим и неправильно понял? А если не дождался? Держась подальше от света фонарей, она неслась по тёмным переулкам к заветному месту свидания, которое ей назначили, босая и разгорячённая. Маленькая девчонка с развевающимися светлыми волосами, шлёпающая подошвами по нагретому асфальту, окрылённая и притягиваемая любовью, она со стороны выглядела странницей из другого измерения. Наверное, во всём Синине, если не Цинхае, если не Китае или всём мире, в этот момент не было другого такого крошечного сердца в хрупком и беззащитном теле, которое испытывало бы так много, что скакало вперёд ног. Розовые босоножки в руке блестели в тон с пайетками на топе. Она бежала вдоль ряда машин, миновав авто Эмбер, спускаясь всё дальше, делая оборот вокруг оси, оглядываясь, высматривая, мотая головой из стороны в сторону, ища того, ради кого совершила бы и большее, тряся прядками золотящихся волос, прилипающих к вспотевшим вискам. Ей было жарко от выпитого, бега и любви. Крепкая рука сдёрнула её с тротуара в тень здания, и Николь оказалась прижатой к Сандо. Не желание, не похоть, не физиология требовали слиться с ним. Николь обняла его крепче, положив щеку на его грудь и закрыв глаза.
– Ты ненормальная, зачем ты разулась?
– Я бы шла слишком медленно, вдруг бы ты не дождался?
– Святые бодхисатвы, ты сомневалась?
– Я всегда сомневаюсь. Разве я неправа, что нельзя быть ни в чём уверенной?
– Мне тоже стоит тебе не доверять?
– Кто знает? Пересплю с тобой, и на утро остыну, - изобразила надменность Николь, хотя только теперь вспомнила, о чём они договорились. Но мысли её вдруг стали далеки от секса. – Почему ты поехал сюда с Эмбер?
– Джексон сказал, что ты будешь с ними. Только поэтому.
– Боже мой… - в который раз признавая, что порой тупа, как овца, покачала головой Николь. Наёмник улыбнулся:
– У тебя паспорт с собой? Снимем на него номер, всё равно все видели, что ты подцепила какого-то мужика и куда-то отправилась. – Девушка подняла к их лицам клатч.
– И паспорт, и деньги, и… - Николь открыла его и, достав презерватив с почти
истёкшим сроком годности, швырнула через голову назад. – И больше ничего не нужно.– Эй, стерилизация не отменяет гонорею, - серьёзно произнёс Сандо и, когда увидел, как вытянулось лицо китаянки, засмеялся. Поняв, что он опять над ней издевается, она ударила его. – Нет, ну а что? Я же, по-твоему, сплю тут в округе со всем, без разбора. А ты никому и ничему не доверяешь. Повод натянуть резинку.
– Ну, хорошо, я доверяю тебе, - произнесла Николь несмело и, подумав немного, повторила громче: - Я доверяю тебе, наёмник, всё, вплоть до своей жизни. Бери, бери и делай, что хочешь, даже если оставишь, предашь и забудешь. Однажды в жизни стоит поставить на карту всё, правда? Иначе как выиграть самый большой выигрыш в виде счастья?
Номер гостиницы был не самым дорогим, да и сама гостиница была четырёхзвездочной. Николь вбила в Байду*** запрос на ближайший отель, и в тот, который им указало, поспешили. Регистрация заняла меньше пяти минут. Приблизившись к лестнице, по которой нужно было подняться на третий этаж старенького строения, изнутри отлично отремонтированного, но оставшегося без лифта, Николь вновь сняла босоножки и, не успела ничего сказать, как Сандо взял её на руки и понёс. Развеселившаяся девушка замотала ножками, дотянувшись до подбородка воина, чтобы поцеловать, придерживая свою обувь пальцами, так что она свисала за спиной мужчины.
– Я люблю тебя, ты знаешь? – внезапно и радостно сказала она, снимая всё больше тормозов.
– Догадывался, но склоняюсь к версии, что кто-то бухнул, пока тянул время перед выходом из клуба.
– И вовсе нет! Я выпила мало, - заверила Николь. Открыв номер, Сандо внёс её через порог и закрылся, продолжая её держать, совсем не тяжёлую для него, счастливую и настолько излучающую наслаждение, что отпускать её не хотелось. Она отбросила босоножки, и Сандо закружил её на руках вокруг себя. Смех Николь усилился. – У меня голова закружится, перестань! Клади меня на кровать!
– Как скажете, ваше синьцзянское высочество. – Наёмник положил её, нависнув сверху, поглощая глазами её милое, но каплю ехидное личико. – Ты многим до меня в любви признавалась?
– Было однажды, когда я ещё верила, что построить отношения просто, и если между людьми существует симпатия, то она непременно перерастёт в любовь. А ты? Хоть раз признавался в любви? – Сандо постарался сделать всё, чтобы не выдать застарелые эмоции, чтобы не защемило, он даже не потемнел от воспоминаний, но всё равно не хотел говорить об этом. Он едва отвёл глаза в сторону, как улыбка пропала с губ Николь и она, тотчас злая и неистовая, схватила его за лицо обеими ладонями и заставила смотреть себе в глаза. – Кто она? Кто она?! Кого ты любишь?! Кого?! – Каждый вопрос был всё громче, и последний раздался со звенящим эхом до потолка. Сандо молчал. – Кого ты любишь?! Почему не меня?! Просто скажи мне, что это за женщина, сумевшая завоевать твоё сердце?! Скажи! – Николь тяжело задышала, пинаясь. – Говори! Хотя бы имя! Ты думаешь, я найду и убью её? Ты прав, именно это я хочу с ней сделать!
– Её не нужно убивать, она мертва, Николь, - сдержано изрёк Сандо и, сползя вбок, сел на кровати, явив девушке спину. Растерявшись, она полежала минуту, потом медленно приподнялась и приблизилась к возлюбленному, положив ладонь ему на плечо. – Я не буду говорить о ней, я не называю её имени и пытаюсь не думать о ней. Вопреки тому, что я пытаюсь это всё не делать уже двенадцать лет, которых её нет в живых, она всё ещё в моей душе. Я пытался сделать всё, чтобы забыть её, чтобы разлюбить. Но у меня не получилось. Прости, что говорю тебе это, и если ты не захочешь спать с тем, чьи чувства отданы другой, пусть даже это тень в прошлом, я тебя пойму.
– Значит, она мёртвая… - прошептала Николь, сняв руку с Сандо. – Как она умно сделала – умерла! Как теперь мне с ней бороться? Как я смогу быть лучше трупа, который никогда не испортится и не изменится? Как я, стареющая и имеющая недостатки, стану лучше той, на руку которой играет время, оставляющее лишь светлые воспоминания о покойниках?! – опять начала повышать голос Николь. Сандо не оскорблялся и не обижался, он молчал, ощущая свою вину. Зачем он подал надежду? С самого начала было ясно, что Николь нужен не только секс, что ей будет мало совокуплений, зачем пошёл ей навстречу? – А… а если я тоже умру? – Сандо услышал, как Николь скользнула с кровати, и сразу же обернулся, следя за её передвижением. Она направилась в ванную. – Я умру, и тоже буду прекрасной, да? Такой же, как та. Ты тогда тоже будешь горевать по мне, вспоминать меня… Да, мне нужно вскрыть себе вены, и я поборюсь с этой твоей покойницей! – Сандо поймал Николь, перегородив путь в ванную. Вряд ли в гостинице были бритвы, но он не мог не остановить девушку.