Империя. Цинхай

Сандо пришлось уехать первому, чтобы всё соответствовало их легенде. Он не мог задержаться до утра, иначе стало бы слишком ясно, кто с кем провёл время. А вот Николь следовало дождаться рассвета в гостинице, и потом уже возвращаться во дворец. Когда возлюбленный ушёл, девушка подошла к окну, но оно выходило не на ту сторону, и она не увидела, как наёмник садится в такси. Она стояла и думала о произошедшем. Не было чувства одиночества и пустоты, которые обычно нападают на неё, стоит всем её покинуть. Не было щемящей тоски, не было неуверенности и лихорадочного желания проверить, убедиться, догнать, что ушедший всё ещё её, думает о ней, вернётся к ней. Поцелуи, слова, взгляды Сандо убедили её в том, в чем ей не удавалось убедить саму себя. Отойдя от окна, Николь упала на кровать и, заплакав от радости, застучала ногами по простыне. Она была счастлива, как никогда, она была счастлива в эти минуты, эту ночь, не зная, но предчувствуя, что впереди много дней, полных счастья, полных любимого присутствия, бессонных от страсти ночей, зацелованных до боли губ, заласканных до нытья рук и ног, умиротворённых от защищенности и надёжности объятий. Почти потерявшая надежду на что-либо прекрасное и сказочное, Николь напоролась на это так случайно, совершив бездумную попытку поддаться чувствам в тринадцатый раз. Сандо будет продолжать раздражать её, бесить, обижать, они будут ссориться и ругаться, но ничего из этого не остановит её любовь к нему. Она будет его любить, любить, любить! А этого уж точно не сумеет мёртвая соперница. Соперница? Николь откинула одеяло, под которое забралась, закончив сучить ногами от удовольствия, и посмотрела на маленькие синяки на бёдрах от сильных пальцев Сандо. Она не будет больше думать о сопернице, потому что умеет заставить Сандо забыть о ней, она поняла это по глазам, которые он больше не отвёл, в которых больше не появились холод и отстраненность. Хоть раз в жизни, хоть в чём-то, Николь победила. Безмятежный сон срубил её, исцеляя и придавая силы. Срывы и истерики уходили в прошлое, оставаясь с багажом прежних неудач и неудачных мужчин. Рядом с настоящим мужчиной она стала здоровой, довольной, счастливой и покладистой женщиной, видящей не только черные краски. Рядом с настоящим мужчиной только дура будет мечтать о чём-то ещё, вроде богатства, успешной карьеры в ущерб личной жизни, виллы на островах и золоте на каждой конечности. Николь не была дурой, и чтобы он там ни говорил, Сандо это знал.

Комментарий к Первая

* дацан – буддийский монастырь

** лонг – большой коктейль

*** китайская поисковая система, вроде Гугл, выдаёт информацию о китайских городах, их улицах и заведениях

========== Подозрительность ==========

От зажёгшегося света, появившегося неизвестно по чьей злой воле, Джин защитился ладонью, просыпаясь, но прежде чем открыть глаза, сел в кровати. Смирившись с тем, что даже под сомкнутые веки лезет этот навязчивый и бьющий в сознание свет, он распахнул их и увидел раздевающегося у своей койки Сандо. Джин посмотрел на окно – за ним ещё была ночь, а после непродолжительного раздумья стоматолог припомнил, что им дали выходной до следующего вечера, что же за беспардонное вмешательство в отдых?

– Ты чего спать мешаешь? – пожаловался Джин.

– Успеешь выспаться. Хоть до обеда спи. – Оставшись в одних чёрных боксерах с серой резинкой, которая бледностью контрастировала со смуглой кожей твёрдого живота, наёмник повернулся к товарищу: - Мне нужно сказать тебе две вещи.

– Подождать до утра не могло?

– Могло, но могу я поделиться эмоциями, когда они во мне кипят? – с обычным своим совершенно непроницаемым и непробиваемым лицом заявил Сандо. Хоть кирпич разбивай об этот упрямый подбородок, впрочем, он разобьётся на подлёте об непоколебимый взор. Джин подумал, что тот над ним подтрунивает.

– Эмоции? В тебе?

– Да.

– Незаметно.

– Это нормально. Так и должно быть – я вольный брат. – Дантист прислонил подушку к спинке кровати и подтянулся.

– Хорошо, я слушаю, что у тебя?

– Первое: если ты узнаешь, что Николь кто-то обижает, кто-то к ней пристаёт, кто-то на неё косо смотрит, если что-то вообще будет происходить с Николь и ты об этом узнаешь – немедленно сообщи мне. – Джин не успел задать вопрос, как товарищ пояснил: - Она теперь моя женщина.

– Вы переспали?

– Если я назвал её своей женщиной, а не девушкой, это что-нибудь да значит? – повёл он бровью.

– Извини, я ещё наполовину дремлю, такие тонкости трудно улавливаются не выспавшимся приёмником, - постучал мужчина по голове, зевнув вдогонку, и прикрывая кулаком рот. – И как оно, с дочерью Дзи-си? Страшно?

– А совать хер во влагалище самки дракона – обосраться, как ужасно? – нахмурился Сандо.

– Извини ещё раз, не буду лезть не в своё дело. Так… ты вроде две вещи хотел сказать? Что второе?

– Эмбер. Нужно последить за ней. Присмотрись к ней и попытайся заметить что-нибудь, что-то с ней нечисто.

– С чего ты взял?

– Я занимался тренировками с ней, и никак не мог понять, что мне напоминает её техника, я выводил её на такие и этакие кульбиты, но память всё никак не поддавалась, пока сегодня я не вспомнил, на что похожа её борьба. Я имел дело с подобным. Такие приёмы практикуют бабы из Шаньси.

– Шаньси? Клан Ян? – Джин, не веря, повёл плечами. – Они ненавидят Синьцзян, как всякие амазонки могут ненавидеть мужское доминирование, а Великий Уйгур, в свою очередь, презирает, как говорят, это девичье стадо, к тому же, Дзи-си вообще враждебно относится к любому группированию, кроме того, что образовывается вокруг него, на его стороне. Как бы Эмбер могла среди всего этого связаться с кланом Ян?

– Вот уж не знаю, я всего лишь предполагаю, исходя из собственных наблюдений.

– Может, тебе показалось? Так ли хорошо ты знаешь технику Шаньси?

– Если ты запамятовал, я единственный золотой, - Сандо присел на стул возле Джина, чтобы перейти на неуловимый шепот, - который суётся в Шаньси, потому что после истории, давностью в четверть века, никто не рискует нарваться на её повторение.

– Что за история? – не сообразил Джин. Или, действительно, не знал?

– Ты не помнишь? Мастер Ли рассказывал, что между его выпуском и выпуском мастера Хана был другой, в котором прославился безумно искусный воин. Он обладал необычайной скоростью, ловкостью, он был талантлив и усваивал секреты любых боевых искусств быстрее всех. В девяностые годы прошлого века его боялась половина Азии, в том числе, Дзи-си, который тогда ещё не обладал современным могуществом. Но, как настоящий золотой, этот гениальный воин имел слабое место – доброе и умеющее привязываться сердце. Его соблазнила одна из воительниц Шаньси, и вынудила его выйти из банды и забыть долг золотого, шантажируя ребёнком, которым от него обзавелась. Бедняга пошёл у неё на поводу, решив, что когда ребёнок подрастёт, он выкрадет его, и вернётся к своим… Но эта хитрая дама, по-настоящему ли влюбившаяся, или действующая по чьему-то подкупу, стала рожать ему детей чуть ли не каждый год. В итоге, ни украсть их всех незаметно, ни дождаться, когда повзрослеет последний, воин не смог, и навсегда остался в плену клана Ян.

– Я не слышал этой истории, - удивился Джин, окончательно проснувшись. – Наверное, потому что был выдворен из Лога через два месяца, после прихода туда, и самые интересные байки травили в моё отсутствие.

– Возможно… мастер Ли говорил об этом, если не ошибаюсь, перед самым нашим выходом на волю, предупреждая, где, с кем и как себя вести. Оружие девиц из Шаньси работает со слабыми, но бывали случаи, когда и сильные сдавались, не в силах бороться с матерью своего ребёнка, да и просто поднять на неё руку. А условием любых переговоров и заключения сделок в Шаньси до сих пор является небезопасный секс. Как ты понимаешь, мне это проблем не составляет, - хмыкнул Сандо, перебравшись на свою постель и забираясь под одеяло.

– Да ты шарлатан! – хохотнул Джин. – Они в курсе, что делают ставку на зеро?

– Им известно, что некоторые наёмники прибегают к стерилизации, но никто не обязан им отчитываться, какие именно. Так что, всё в руках слепой фортуны, кому-то попадается ларец с содержимым, а кому-то пустой муляж.

– И… с многими ты там уже… сразился, изучая технику клана Ян?

– Одну даже замочил, - безразличным и сухим голосом признался Сандо. – Меня нанимали грохнуть одного должника, а тот нанял себе в телохранительницы шаньсийскую киллершу. Я настиг их в пустыне Монголии. После короткой схватки скончалась и она, и её подопечный, оставшийся без защиты.

– Ты так хладнокровно говоришь об убийстве женщины…

– Я наёмник, Джин.

– Она тоже могла быть матерью…

– Уж точно не моих детей, - с чёрной иронией подчеркнул Сандо. – Они профессиональные убийцы, Джин, они бывают ещё более жестокими и коварными, чем мафия, состоящая из мужчин. Я видел, как некоторые из них способны упиваться кровью и приходить в восторг от чужих страданий. Я видел их «главнокомандующую» - Расточающую Милосердие, поверь, это то ещё исчадье ада, которое выпотрошит без разбора всех, от мала до велика, обоих полов.

– Что ж, тебе виднее. Пока я сверлил зубы в кабинете, ты, всё-таки, познал боевую мудрость и приобрёл опыт, который сейчас более важен, чем профилактика кариеса.

– Именно поэтому рекомендую приглядеться к Эмбер. Если она связана с Шаньси… это странно, как минимум.

– А как максимум – опасно, - пробормотал Джин, видя, что Сандо улёгся спать. Выключив свет, стоматолог откинулся обратно на подушку. Что сулят все эти события? Вольный брат и тайный золотой переспал с дочерью Большого Босса, чёрт возьми! Проста или коварна Николь? Кто кого уговорил, и несёт ли какую-то угрозу роман с подобной дамой? Не Джину судить, в самом деле, он и сам нашёл себе не девочку-ромашку. Но как трудно теперь стало вернуться к спокойному сну!