Империя. Цинхай

***

Эмбер поочерёдно возилась в телефоне и болтала с подругой, которая приехала с ней ночью из Синина. Они стояли возле входа в столовую. Она поджидала определённого человека, здороваясь с мимо проходящими родственниками, которые её в эту минуту не интересовали. Обед обещал получиться почти полностью семейным, у наёмных охранников продолжался выходной, даже Марк ещё не вернулся из дома, и роль стражи выполнял Уоллес Хо с троицей самых преданных синеозёрных. Но племянники Энди Лау порой и его воспринимали, как семью, так давно он служил их дяде.

И вот появился тот, кто нужен был Эмбер. Притормозив Джексона у дверей, она отвела его за локоть чуть в сторону, в том числе от подруги. Убрав телефон, девушка огляделась и тихо заговорила:

– Послушай, у меня к тебе дело, и оно достаточно важное.

– Дело? Только не в выходной… - проныл, морщась, восьмой сын.

– Не скули! Боже, ты понимаешь, что такое «важно»? – Джексон попытался сосредоточиться. Видно было, что поход в клуб ещё не до конца выветрился из его организма и журнала событий.

– Ну, допустим. Чего надо-то?

– Этот Сандо мне кажется слишком подозрительным. К нему следовало бы присмотреться…

– Если ты хочешь заставить меня за ним следить, - перебил её младший брат, - я сразу пас! Я ещё жить хочу.

– Не следить, а постараться узнать о нём что-нибудь от него же самого, а для этого просто приблизься к нему и подружись, у тебя хорошо получается общаться с людьми, ты умеешь разводить беседу на пустом месте.

– Только поэтому ты мучаешь меня, а не Генри?

– Генри человек вообще из другой жизни и сферы, нежели Сандо, в чём они могут пересечься, подумай сам? Наёмник начнёт играть на скрипке? Джекс, у тебя всё есть для того, чтобы сблизиться с наёмником.

– Да каким образом?!

– Доверься мне! Я всё организую. Только не упусти шанс, хорошо?

– С чего ты вообще взяла, что он подозрительный? Он вольный брат – они все долбанутые, ты не знала? Я бы не стал удивляться, если бы он ловил ящериц в саду и глотал их живьём, а ты мне чешешь про какую-то подозрительность!

– То-то и оно, Джекс, если бы он ел ящериц, я бы ничего не заподозрила, но не слишком ли он хорош для тех отморозков, которые обычно спускаются с Утёса богов? Там таких не делают.

– Ты втюрилась что ли? – расплылся Джексон, начав потыкивать пальцем в бок сестры. Та закатила глаза, не пытаясь остановить это ехидство.

– Если бы я втюрилась, я бы сама к нему приставала, как Николь, но мне этого не нужно.

Джексон посмотрел за плечо сестры.

– О, та красавица, что вчера была с тобой? Я не успел с ней познакомиться…

– Конечно, ты колесил по всему танцполу в поисках лёгкой наживы. Кстати, и как оно? Охота удалась? – Джексон погрустнел, ещё до ответа показывая, что ничего не выгорело.

– Вчера был какой-то неудачный день, и, судя по тому, как ты меня грузишь, чёрная полоса продолжается. Лучше представь меня подруге. – Эмбер подвела его к ней.

– Это Луна, Луна, это Джексон.

– Луна? – удивился парень, рассматривая симпатичную невысокую уйгурку.

– Ну, вообще-то она Турсунай, что так и переводится, но тебе же так легче не будет?

– Меня все китайцы называют просто Луной, - подтвердила девушка, улыбнувшись Джексону, и тот расправил плечи, радуясь, что во дворце появился хоть кто-то, на кого можно направить своё внимание и обаяние. Если не считать горничной Джа… но та всего лишь горничная, да и слишком шипастая.

Показался Энди, сопровождаемый своей молодой женой и, когда они приблизились, Эмбер вышла им навстречу.

– Добрый день, дядя!

– Добрый, Эмби, - ласково обратился к ней глава цинхайской мафии. После гибели сына и смерти сестры при родах, племянники были его единственной родной кровью, его семьёй, его близкими людьми. Дами не могла сказать наверняка, но со стороны всегда выглядело так, что он их очень любит.

– Дядя, Марк сегодня задержится у родителей, он редко с ними видится, ведь всегда рядом с нами… А ночью же им с Джексоном заступать? Вы не могли бы поменять пары, пусть Джексон заступит на пост с Сандо? А Марк с утра приедет, и сменит их со вторым телохранителем госпожи, - чуть поклонилась Эмбер сестре Дракона.

– Это не мои люди, я не могу их двигать, как пешек, но если моя госпожа не против, - целуя руку Дами, обратился к той Энди. Дами, не имевшая понятия об истинной сущности Сандо, опасалась его и всегда была в напряжении, когда он находился рядом с ней или с Джином, поэтому она ничего не имела против того, чтобы Джин стал дежурить вместе с Марком. Марк ей нравился, это был миролюбивый, вежливый, немногословный парень, чьи почтительность и прилежность помогали находить с ним общий язык. А этот болтун Джексон – пусть постоит с тем чёрным мраком с тибетских гор, пусть тоже понапрягается, глядишь, языком молоть начнёт меньше. Впрочем, пока ей ещё нужно было, чтобы он им молол всё подряд, ведь ей нужна информация о его матери и седьмом сыне.

– Я не против, - разрешила Дами, ответив улыбкой Эмбер.

– Кстати, ко мне приехала моя подруга, можно она поживёт несколько дней с нами?

– Этот дом настолько же твой, как и мой, - тепло и по-родственному напомнил ей Энди, - ты можешь приглашать в него, кого посчитаешь нужным. Если это не наёмные убийцы из вражеских кланов, - засмеялся он, между делом приветствуя Луну, которую немного знал, как и большинство друзей племянников, которые часто бывали здесь.

Все вошли в столовую и стали рассаживаться за столом. Одной из последних к обеду подтянулась Николь, сев рядом с Цянь, как обычно. Но что было необычно, так это какая-то странная затаённая улыбочка, которая никогда не была свойственна девушке. Сидевшая напротив неё Джессика бросила мельком взгляд на запоздавшую сестру Николаса Тсе.

– А что это у тебя лицо такое красное? Похоже на аллергию. – Николь вспомнила, что на её щеках, подбородке и шее остались пятна раздражения от щетины Сандо. Опуская взгляд и предательски улыбаясь ещё шире, она ответила как будто бы своей тарелке:

– Обгорела на солнце… наверное… я с утра под ним лежала…

– А под кем ты лежала до утра? – ввернул замечание Джексон. – Я видел, как ты с мужиком каким-то из клуба ушла.

– Не твоё дело, - поджала губы Николь. Опять этот младший брат! В каждой бочке затычка.

– Джексон! – услышал разговор Энди и достаточно резко произнёс имя парня. – Что ты такое говоришь? Это грубо, некрасиво, и невежливо.

– Простите, дядя, - назвал его по привычке Джексон, с детства повторяя это обращение за старшими, хотя ему-то, как и всем, кроме Эмбер и Генри, Энди был никто.

– Я не хочу слышать за общим столом такие откровенные беседы, я не ханжа, но где уважение ко мне? Разве должна сметь молодёжь говорить о своей частной жизни так открыто при старших? – Энди успокоился и, откинувшись, перевёл внимание на младшую дочь Дзи-си. – Николь, это правда?