Инкуб
Шрифт:
— Госпожа Маэвис в работе, госпожа Стелла проходит сеансы лечения от госпожи Алинаэль и госпожи Миратиэль. Госпожа Миратиэль в работе на храм, после вашего похода количество истовых верующих повысилось кратно, понадобилось перепровести обряды от бытовых до брачных. Ах да, под вашей рукой родилось 6 новых подданных и началось за неполную декаду 66! Это удивительные цифры для сего племени!
— Молодец, — потрепал инкуб манулоподобную кошкодевку по голове. — Как успехи с нашим договором?
— Кхм... Я не уверена, но красных дней не приходило, — налилась румянцем Зава'ас.
—
— У-угу, — кивнула та.
Скинув грязный плащ и направившись в купальню, инкуб погрузился в свои мысли.
— Как-то это странно... Инкуб почти не имеет шансов на размножение, его семя мертво, и буквальное чудо даёт призрачный шанс оплодотворения, да и то, что получается, это всегда дьявольское отродье, лишь отдалённо похожее на мать. С суккубами иная ситуация, эти беременеть могут, но сугубо по своему желанию, но это не так важно. Так вот теперь возникает вопрос, а точно ли он вообще инкуб? А не залетели ли остальные его любовницы?
— Вообще... — подал голос Тенебрис. — У меня смутная догадка о твоей природе, но это из области фантастики.
— Весь во внимании, — кивнул инкуб, усаживаясь на лавку парилки.
— Ну... Есть абсолютно сумасбродная идея, что ты вольный демон. Просто творение бога, вылепленное из души смертного не по шаблону, а с индивидуальным подходом. Такое внимание обычно выпадает только демон-принцам, а это тебе не погулять вышел, а целый генерал божества уровня всея мультивселенной.
— Ну... Не настолько я силён. Так, демон средней руки.
— Не скажи. Да, не уровень демон-принца, но локальные домены создавать, артефакты творить и вот ту штуку, которая притворяется копьём, носить — это точно не уровень демона среднего уровня. Это заявка на вышку, хотя и не уверенная. Так что вот моё предположение, кто ты: ты семя будущей аватары божества, то есть нечто, что сольётся с его сутью, когда накопит достаточное количество силы.
— Не. Зачем? Да и мою душу бы почистили.
— Ха-ха-ха! А кто тебе сказал, что она не полностью искусственная?
— Кхем... Нууууууууу. Прошлые жизни вряд ли даже богам можно трогать.
— Ты не понял. Души очень, очень, очень редко сохраняют вообще информацию о своих прошлых жизнях. Ты же таких воспоминаний накопил целый багаж, и все как на подбор — травматичные, неприятные, насыщенные. Очень уж это похоже на влияние внешней силы, но... Но есть одно правило, без исключений: на этот путь ты решил ступить сам, так как есть одно правило, которое предпочитают не нарушать сущности, которые хоть что-то могут понять, — правило свободы воли. Всё до банального просто, искра воли в любой букашке и в самой огромной из сущностей — одинаковые. И, угнетая их, по какой-то причине угнетатель начинает накликать на себя неприятности, несоразмерные получаемой пользы от угнетения воли.
— То есть ты хочешь сказать, что Слаанеш не неволит всех, кого пожелает?
— Нет. Он не делает тупика, где можно лишь быть верным рабом, и это единственный выход. Можно сделать такую идеальную рабскую клетку, в которой ни одному из обитателей в голову не придёт выйти из этого рабства, да что уж там, даже умереть они не пожелают. Выход из любой ситуации
есть, и он не единственный. Это реализация принципа свободы воли, и чем выше сущевство, тем лучше и чётче оно соблюдает этот принцип.— Ага... Так... Это получается одна из причин, по которой боги плодят себе легионы?
— Да. Ведь через них можно проповедовать свою волю мечом и магией без особенной оглядки на волю ущемляемых, но, справедливости ради, у смертных есть шанс взбрыкнуть и выползти из столь щекотливой ситуации.
— Хм... Занятно. Ты, старик, явно больших знаний, но даже не древний дракон. Ты часто перерождался, верно?
— Я расскажу это при моём воскрешении, — ухмыльнулся Тенебрис.
— Ну... Если согласишься возродиться в демонической плоти, то, вероятно, я смогу помолить свою мать о теле для тебя.
— Нет, боюсь, это излишне, я всегда сохраняю нейтралитет в таких вопросах и становиться в череду вечной бойни ради божеств не настроен.
— Хм... Хорошо, я постараюсь добыть яйцо дракона, — кивнул инкуб, стряхивая воду с волос.
— Вариант, но можно и просто полный набор костей и забальзамированное сердце, с ритуалом воскрешения и моим резервом я смогу воскреснуть.
— Запомню, — кивнул инкуб.
После банных процедур солнце преодолело зенит и наклонилось к вечеру. Инкуб же решил проведать Стеллу.
— Брат, я прекрасно знаю свои ошибки, и твои нотации излишни, я поняла, и в любом случае путь к Ллос мне закрыт, — Стелла с куда более живыми интонациями говорила с кем-то, когда Люпин вошёл в комнату.
— Нет, Стелла, я тебя предупреждал сто восемьдесят девять раз и повторю в сто девяностый. Игры с тёмными силами под залог своей магической силы — дело бесперспективное и тупиковое, — голос мужчины был приятным тенором.
— О, моё почтение, Йозеф! — зашёл Люпин, прикрыв дверь.
— Хм... Полагаю, это ты, Люпин. Здравствуй, — кивнул эльф, проигнорировав протянутую инкубом руку.
— Да, здравствуйте, — подала голос дроу, что рассеялась в кресле и листала книжку. — Я Явфе, вторая дочь матриарха, давно не виделись.
— Да. И вам здравствуйте, — вернул руку инкуб, никак не показав то, что несколько оскорбился от жеста Йозефа.
— Прошу прощения, но, зная о вашей природе, предпочту не трогать то, что, вероятно, было по локоть в моих сёстрах, — кивнул эльф.
— Кхем... Могу заверить, запускаю только левую, — ухмыльнулся Люпин. — Но долой такие пошлости. Полагаю, вы прибыли для помощи в деревне?
— Не совсем. Я прибыл для помощи в дальнейшей экспансии. Нам предстоит объединить конфедерацию в что-то более прочное, и я тут именно за этим, как самое ультимативное оружие нашего дома.
— Боюсь спросить, но... Каков предел ваших сил? — инкуб явно льстил смертному.
— Волшебники не склонны рассказывать о своём потолке, но уверяю, что армия из 10 тысяч обычных дроу и рядом со мной не стояла, — эльф приоткрыл завесу ауры, и на миг комнату опутало переплетение линий магии, искажённых под мощью источника на вид вполне обычного эльфа.