Инкуб

— Что?! Где эта пернатая падаль? Я порву её и съем! — образ драконицы треснул: голос стал откровенно рычащим, руки превратились в полноценные лапы, а лицо разъехалось в пылающую огнём и яростью морду.

— Зовут Тенебрис, образован, умён, крайне саркастичен, не женат.

— Ой… — в миг Фив сжалась, словно уменьшившись в своей гуманоидной форме.

— Ладно. Что умеешь? Какие способности? Короче, зачем ты мне?

— Могу сосать! — оскалилась Фив во все клыки.

— Кхем… От такого опыта пока откажусь.

— А так? — очень длинный язык изогнулся в воздухе и задёргался, капая слюной на пол.

— Так, отставить! Разврат вечером, у меня куча дел. Серьёзно, что в тебе полезного?

— М… — прикрыла она рот с развратным языком. — А мало?

— Да. Предпочитаю, чтобы в свите были полезные женщины, а не сосальное стадо с вывихом мозга.

— Эх. Ладно. Могу летать, умею драться на уровне сильного молодого дракона, немного знаю магию, знаю многих монстров нагорья — в основном в гастрономическом смысле. Хорошо работаю маногенератором, ещё лучше, если это специфическая магия с уклоном в тёмные искусства.

— Ясно. Ладно, может, ты и не совсем бесполезна. Основные школы магии?

— Преобразование, Воплощение, Очарование.

— М-да. Ну, пойдёт. Полагаю, о силе дракона спрашивать не стоит, так что в ближнем бою даже не буду уточнять, как ты дерёшься.

— То есть можно остаться?

— Ладно, можно. Сейчас у меня практика магического искусства, потом надо сделать пару дел, а дальше можно проверить твои способности другого плана.

— Хе-хе, — от её пошлого смешка передёрнуло даже Люпина.

До вечера ничего особенно неприятного не произошло — обычная рутина, за которой следила Фив. Обычные занятия по контролю большего количества маны в пределах локального резерва да пара экспериментов с Сиреной. Их парочка спелась не только на почве интимных утех, но и в работе с магией, где они дополняли друг друга.

— Милый у тебя домик, — промурлыкала драконица.

— Ага. Располагайся, будь как дома, но не забывай, что в гостях, — за день в её обществе инкуб ещё не определился с её ролью в своих планах, но активно размышлял.

— Хе-хе, — Фив, не теряя времени, обняла Люпина сзади и потянулась к его штанам.

— Так, ждать! Сначала баня.

— Ну… Ладно.

Изведя пару бадей воды, они наконец распарились и раскраснелись.

— Так, становись-ка на эту лавку. Пора сыграть в лекаря и крестьянку, — ухмыльнулся Люпин, стягивая пропитанную паром рубаху. Его кожа блестела от пота, а глаза сверкнули божественным огнём.

— А? О-о… Хорошо, — Фив хихикнула, её голос дрогнул от игривого азарта. Она взобралась на верхнюю полку с кошачьей грацией, её когти слегка царапнули дерево. Нагнувшись, она выставила бёдра, оттопырив всё сокровенное. Чёрные волосы разметались по её спине, открывая чешуйчатую кожу — гладкую, с тонким узором, напоминающим чешую, но мягкую и тёплую, мерцающую в свете лампы.

Люпин замер, его дыхание сбилось. Перед ним было нечто первобытное, далёкое от эльфийской анатомии. Её клоака, лишённая разделения, пульсировала, покрытая тонкой, влажной плёнкой, источающей терпкий, мускусный аромат с лёгкой ноткой серы. Чешуйчатая кожа вокруг неё, чуть темнее, чем на бёдрах, вздрагивала, словно от внутреннего жара. Запах ударил в ноздри, разжигая его инстинкты, и он ощутил, как кровь прилила к вискам.

— Хм… Интересно, — пробормотал он, преобразовав руку в тонкие, гибкие щупальца. Они скользнули внутрь, осторожно исследуя горячую, податливую плоть, которая сжималась в ответ, словно живая.

— Ой… — Фив дёрнулась, её когти впились в лавку, оставив борозды. — Ну… Ладно… — выдохнула она, но её голос дрожал от смеси удивления и удовольствия.

— Первый раз вижу что-то такое, — его голос стал ниже, почти рычащим, пока щупальца ощущали её внутреннюю структуру: упругую, ритмично сокращающуюся, с жаром, который обжигал даже его сверхъестественную кожу.

— Хи-хи… Думала, мужчинам всё равно, во что тыкать, — Фив обернулась, её фиолетовые глаза сверкнули, а длинный язык мелькнул, облизнув острые клыки. Её рожки качнулись, отбрасывая тени.

— Нет, конечно, — усмехнулся Люпин, но его сердце заколотилось быстрее от её наглой провокации.

— Тогда зачем тычут сюда? — она хмыкнула, раздвинув ягодицы когтистыми пальцами. Её анальное кольцо сократилось, а клоака слегка приоткрылась, выделяя каплю вязкой, тёплой смазки, которая стекла по её чешуйчатой коже. — Это же… ближе к удовольствию, — добавила она, её голос стал мурлыкающим, почти гипнотическим.

— Очевидно — чтобы не плодить бастардов, — ответил он, но его взгляд приковался к её движениям, а в горле пересохло.

— Как будто это плохо… — Фив фыркнула, её чешуйчатая кожа на бёдрах слегка потемнела, словно от прилива крови. — Знатный муж сеет семя — его кровь течёт во всех. Через пару поколений его черты станут общими. Ничуть не зазорно, если низшие растят полукровок.

— Не думал, что ты способна на такие мысли, — Люпин мотнул головой, но его пальцы замерли, ощущая её жар. — Впрочем, мне плевать. Детей я, как чувствую, могу зачать только с воли матери. Но… Надо проверить.

— Ммм… Так проверь! Хватит копаться, дурачок, — Фив выгнула спину, её когти процарапали лавку, а бёдра раздвинулись шире, словно приглашая. Её клоака сжалась, выделяя ещё больше смазки, которая стекала по её ногам, смешиваясь с паром.

— Хорошо, понял, — он ухмыльнулся, убирая щупальца. — Зато знаю, куда целиться.

— Да что там думать? У порождения бога удовольствий размер не подведёт, не промахнёшься в яйцевод, — хихикнула она, и её клоака сжалась, словно поддразнивая.

— Значит, вверх.

Люпин пристроился сзади, его ладони легли на её бёдра, ощущая горячую, гладкую чешуйчатую кожу, скользкую от пара и её выделений. Он вошёл медленно, чувствуя, как её клоака обхватывает его, пульсируя и подстраиваясь под его размер. Её жар был почти невыносимым, а мышцы сжимались так плотно, что он невольно стиснул зубы, подавляя стон. Несмотря на её миниатюрность, она приняла его полностью, и её чешуйчатая кожа задрожала, словно от удовольствия.