Инсталляция

— Значит, так, Уваров, — вкрался в его мысли ровный голос лейтенанта. — Тебе сказочно повезло, у меня нет желания сразу начинать по-плохому, так что воспользуйся шансом и говори сразу. Усёк?

— Усёк, как не усечь, — пожал плечами Гаврил. — Только это, я не Уваров, начальник.

Лейтёха поднял на него серые, подавленные гневом глаза.

— Хреново начинаешь, Уваров.

— Нет, правда. Ты на фотокарточку глянь.

Рябой не без подозрения зарылся в бумаги, хлопнул вдруг по ним рукой, встал.

— Открывай! Кому сказал! Эй!

Зазвенели ключи, отворяя одну дверь за другой.

— Какого художества тут происходит?! — Дрожащими от гнева руками лейтёха сгреб бумаги под мышку и выскочил в коридор, не глядя на Гаврила. — Мне сказали, что Уваров здесь… Да как так?! Я же выбил эту пыточную себе!.. Дерьмо!

Крики удалились под лязг постепенно запираемых дверей, оставив бомжа наедине с его мелким злорадством. Хорошо, когда день воняет помойкой ещё и окружающим… Выждав немного, он слез с табуретки и продолжил осваивать пространство. Пошарил по этажерке, стенам, отыскал и обыскал вентиляцию, откуда почти не ощущалось движения воздуха, полистал бумажки на столе. Двинув табуретку под окно, потягался с решёткой, и быстро признал ничью. Даже попрыгал по полу — вдруг провалится где? Нет. Сплошной беспросветный нет. Приткнув табуретку ближе к стене, Гаврил сел и постарался успокоиться.

«Они ж и добиваются, чтоб я на стенку полез. Маринуют, как свежего огурчика. Лучше, наверное, признать поражение и спокойно ждать, когда меня отсюда пинком под зад. Ничего у них нет на меня, и быть не может… А позвонить надо обязательно. Лучше Озёрному…»

Похоже, со всеми этими мыслями он задремал, поскольку не услышал, как в кабинет протиснулся очередной правоохранительный орган. Одутловатый, пожухлый, с затёртыми до мозолей веками.

— Иду на повышение? — ухмыльнулся Гаврил, признав в нём капитана.

— А, ты у нас, значит, умник, — отозвался тот, выкладывая на стол одну-единственную подмятую бумажечку. Сам упёр зад о край этого самого стола и воззрился на бомжа сверху вниз. — Стул двигаешь, как вздумается. Тебе здесь отель, что ли? Курорт?

— Мне…

— Да сиди уж, — отмахнулся капитан и снизил вдруг тон: — Как тебе тут?

— Скучно.

— По голове не били? А то двигаешь стулья, как ударенный…

— Может, мне всё-таки…

— Сиди! — При этом рука капитана как бы невзначай легла на заткнутую за ремень дубинку. Пёс Абсолюта и бровью не повёл, но за взглядом Гаврила проследил с явным удовлетворением. — Ты вообще каких будешь?

— Не понял?

— Ты умник, или дурачок? Или помочь определиться?

Гаврил сдержал улыбку. Как ни смешно изъясняются такие сфинксы, на деле они играют в извращённую игру «дай мне только повод». А что за повод — знает только сфинкс, хотя со стороны может показаться, что он понятия не имеет сам.

— Нет, начальник, помощь не нужна, — заговорил бомж как можно ровнее. — Если ты про сектантов и боевиков, я ни первых, ни вторых.

— Допустим, я поверил. Тогда, всё же, каких?

— А сам за себя. Думаешь, почему на улице обретаюсь?

— Интересно стелешь, Гаврила, — посмеиваясь, изрёк капитан. — Лечь бы я в такое не лёг, но посрал бы от души. Расскажешь, что делал на угнанной машине у «Волхвов»?

— Сам я не угонял — одолжил у Баньки, при куче, если что, свидетелей. Знаешь профессора? Если нет, у Прухина спроси, между ними какая-то история. Права у меня есть, спроси у своих орлов, которые потрошат сейчас мою сумку. Если вдруг случился конфуз, номер помню. А прикатил я к «Волхвам», потому как бензин был на нуле. Не слишком доходная станция.

— Доходная?

— Недобрые там люди, прижимистые. В «Долгих Вязах» мелочь стреляют куда охотней.

Капитан понимающе хмыкнул.

— Поэтому костюмчик?

Гаврил напустил на себя вид оскорблённого достоинства.

— Я, между прочим, интеллигент в третьем поколении! А что судьба так сложилась, от сумы и от… договаривать не буду. В общем, не зарекайся. Кстати, можно сделать пару звонков?

— Ты завязывай бал-маскарад, — как-то сразу помрачнел капитан. — И вставай.

— Эм?..

— Вставай, вставай.

Гаврил недоумённо повиновался.

— Чего встал как три тополя на Плющихе? Руки за спину. Всему тебя, что ли, учить?

Гаврил развернулся, и на его сведённых на пояснице руках клацнули наручники. Пока бомж отходил от такого резкого поворота, его уже вели по бесконечным, чуть притихшим коридорам. Вся активность теплилась сейчас в допросных и «обезьянниках». Капитан потащил его на третий этаж, но, поплутав там, поднялся на четвёртый.

— Не знаю, чего Пруха нашёл в тебе… — проворчал он на лестнице.

Приютить Гаврила согласился сухощавый лейтенантик из кабинета в дальнем углу — убедившись заранее, что от «гостя» не воняет. Когда капитан начал снимать с бомжа наручники, лейтенантик категорически воспротивился.

— Ссыкло ты, Ольхович, — покачал головой правоохранительный орган, посмотрел на Гаврила и удалился. Ольхович проводил его сложным взглядом, затем прочистил горло.

— Стула нет, но те коробки вроде крепкие. Да, у входа, с бумагой. И чтоб звука от тебя не было, понял?

Лейтенантик нудно заполнял кипу бланков, изредка отвечая кому-то по мобильнику и принимая новые бланки от набегающих сержантов-лейтенантов. Курьеры косились на Гаврила, без особых, впрочем, эмоций, и быстро начали воспринимать его как мебель. Что-то около вечности спустя вернулся старый друг капитан, потянул в очередной кабинет, уже пустой, задал те же вопросы про «Волхвов» и, сняв наручники, оставил взаперти. Помариновав там, засадил в изолятор, поинтересовавшись напоследок, чего же Гаврил забыл на «Волхвах». Из изолятора бомжа выдрали на удивление скоро, помотали по коридорам и, не найдя свободного места, оставили прямо там, на жёсткой лавочке, почему-то не поинтересовавшись, что же его, м-мать, так потянуло на «Волхвы». Про наручники за спиной не забыли. Гаврил обрадовался было приоткрывшимся перспективам, но сник под бдительным оком видеокамеры. Да и сотрудники шастали туда-сюда, поглядывая на него, как на отличный повод спустить пар.

Растёкшись к стене, бомж ощущал себя овощем, которого откровенно достали пересаживать из горшка в горшок. Голова гудела, уплывала, кружилась. Хотелось домой, а лучше помереть на месте. Что ж им так сдались эти драные «Волхвы»… Хотя, дурацкий вопрос.

— Скажи, Гаврила… — подсел капитан с отеческой улыбкой, которая как-то тонула в его измученном лице.

— «Волхвы»? — подтянул себя, почти сползшего на пол, бомж.

— «Волхвы», «Волхвы», — закивал капитан. Достав из нагрудного кармана пачку сигарет, вытянул пару и предложил одну Гаврилу. Тот с удовольствием принял, отправив её в стратегический запас.