Искатель, 2000 №7

Сидят и не обжимаются — чего? Ацетону захотелось услышать, о чем может беседовать парочка, коли не заняты прямым делом. Он вполз в бузину, примостив лысую голову к позеленевшему каменному облику. Слышимость — как лежишь под телевизором.

Голосом нечистым, смешанным из хрипотцы и обидчивости, вроде ерша из пива с водкой, женщина спросила:

— Виталий, знаешь, какие есть яхты?

— Разные.

— Хорошие яхты. Сильнейший мотор, в море полное самообеспечение на шесть месяцев, мраморная ванна, все позолочено, субтропический садик, катер на борту, вертолет…

— Где же такие яхты?

— Стоимостью в четыре миллиона долларов.

Ацетон навострил уши: у кого такая яхта? У этой бабы?

— К чему все это говоришь?

— Виталий, прекрасно знаешь, к чему.

— У меня нет четырех миллионов долларов.

— И не будет, — хрипловато-обидчивым голосом подтвердила женщина, да еще злорадствуя.

— Тогда повторяю: к чему разговор?

— Пока не будет.

— А когда будет?

— Когда послушаешься меня.

Ацетон чуть было не высунулся из-за своего зеленого обломка: где это есть четыре миллиона?

— Виталий, я устрою тебя в российско-американскую фирму.

— Так меня там и ждут.

— Тебя? — изумилась женщина. — Господи, у тебя идей не на одну Нобелевскую премию. Ты ведь почти закончил работу об использовании электропроводки для всех видов коммуникаций… Я и то поняла: телевизор, телефон, радиола — все на одном проводе без всяких антенн. Ты помог биологам записать звуки каких-то протеинов… А тебя ценят? Кабинета приличного не дали. Крысы съели блок памяти компьютера. А там зарубежные командировки.

Ацетон слегка отъехал, поскольку разговор перестал быть интересным. Про золоченую яхту и доллары куда приятнее. Все-таки Ацетон не ушел, задержанный любопытством: перетянет она мужика или нет? Лично он, бомж, никакой проблемы тут не видел. Чего мужик понты колотит, если предлагают яхту с ванной?

— Какие командировки от жены, — сказал этот Виталий так тихо, что Ацетон подтянулся обратно. — Она нервная.

Купит не то — расстроится, грубое слово услышит — обидится, мышь пробежит — испугается. Отсюда постоянные стрессы. Плюс больное сердце с двумя инфарктами.

— В той фирме поможешь ей скорее.

— Чем?

— Долларами на лечение.

Разговор вернулся как бы к своему началу, к долларам. Ацетону пришла мысль глупая, но веселая: попроситься бы к ним на яхту чистить золотые краны да поливать тропический садик. Хотя куда там проситься, если они не могут найти общего языка!

Их разговор стал вроде несоленой каши: газетная тягомотина. Вдобавок из-под обломка, из-под веток, отовсюду поползли муравьи, желтые, мелкие и полупрозрачные. Щекочущие руки и, главное, ноги, которые без носков. Ацетон уже хотел было отвалить, когда разговор перескочил на другую колею и другой накал.

— С чем я туда приду?

— Виталий, с товаром.

— Товаром ты зовешь мои идеи?

— Нет, натуральный товар.

— Не понимаю…

— Что хранится у вас в сейфе?

— Много чего хранится…

— Я имею в виду десять капсул осмия.

— Откуда ты знаешь?

— Сам же говорил, что таможня привезла для анализа.

— Лежит, ну и что?

— А знаешь, почем осмий за рубежом?

— Предлагаешь… украсть осмий?

— Взять.

Ацетон отполз, стал на четвереньки, отошел несколько метров, поднялся в полный рост и зашагал по кладбищу. Восьмий… Что за фрукт? Наверняка ослышался: не восьмий, а восемь. Чуть было не фраернулся… Баба наводит мужика на сейф, где лежат восемь кусков. Точнее, восемь «лимонов». А ему какое дело: от зависти — все ненависти.

В молодые годы Ирина Владимировна боялась смерти. Плакала по умершим знакомым. На любых похоронах впадала в долгую задумчивость и тяжкое настроение, из которого выходила с трудом. Вид кладбища портил настроение. Но с годами чувство смерти притупилось: теперь у могил уже не плакала, а лишь вздыхала. Позже вообще перестала жалеть умерших. Ужаснулась этому, но разгадка успокоила.

Ирина Владимировна перестала воспринимать смерть как вечную разлуку, а значит, и трагедию. Чем сильнее ноет больное сердце, тем ближе собственная смерть. Тем скорее встреча с умершими родственниками. Вот и Виктор, первый муж, звал к себе.

Туча сбросила косую и черную гриву, ударившую по асфальту градом. За стеклами потемнело так, что автомобили включили свет и замедлили движение. Ирина Владимировна перекрестилась…

И тогда позвонили. В дверь. Ирина Владимировна лишь привстала, потому что почудилось. Но звонок повторился: несильный, почти вкрадчивый и поэтому зовущий.

Она прошла в переднюю на цыпочках и приложила ухо к двери. Тишина: ни шороха, ни дыхания.

Но звонок как бы о себе напомнил, булькнул слабенько.

Также слабенько Ирина Владимировна спросила:

— Кто?

— Иринушка…

— Виктор?

— Я обещал прийти…

Его голос, его интонация и его — теперь она слышала — дыхание. Она подняла руку и опустила, почему-то не сумев дотянуться. Но его голос всхлипнул:

— Иринушка…

Он плакал. Открыть немедля. Виктор пришел домой. Неважно, живой или покойный; неважно, что она давно вновь замужем. А если какой-нибудь шантажист? Открыть только на длину цепочки… И у нее здесь, в передней, есть газовый баллончик — она выхватила его из сумки для обувного крема.

— Иринушка, мне тяжело…

— Сейчас, родной, сейчас…

Ирина Владимировна распахнула дверь…

Виктор стоял в полумраке лестничной площадки. Его фигура, его костюм, его кепка… Свободной рукой она схватилась за дверь, чтобы не упасть. И нет сил крикнуть… Виктор качнулся, намереваясь шагнуть в переднюю. Вместо лица белели кости, зазубренные.

Ирина Владимировна осела на пол и потеряла сознание.

…Все белым-бело. И колышется крупными волнами. Это же потолок ее квартиры — вон и след ржавой струйки после протечки. Но почему волны?

Ирина Владимировна напряглась и села. На диване — значит, на нем лежала. След ржавой струйки, диван, телевизор, будильник на нем… Ее квартира. Ирина Владимировна тихо спросила у нее, у своей квартиры:

— Что со мной?

— Тебе лучше знать, голубушка, — ответила квартира женским голосом.

Людмила, ее приятельница, появилась из кухни с подносом, уставленным чашками и пузырьками. Из одной высокой мензурки она заставила выпить какую-то гадость. И когда Ирина Владимировна поморщилась, то Людмила обиженно сообщила: