Исповедь убийцы

– Я бы хотела, чтобы каждый из вас приготовил несколько любимых стихотворений и рассказал их в классе. Надеюсь, возражающих не будет? – Она выразительно посмотрела на нас с Моникой, но мы лишь молча склонили головы в знак согласия. – Отлично! Тогда завтра мисс Кроссман и мисс Хайд первыми порадуют нас красивым прочтением стихов.

Я в шоке распахнула глаза и только собралась замотать головой, протестуя, как прозвенел звонок, и довольная учительница вышла из класса, ни на секунду не задержавшись. И вот что мне теперь делать?..

– Посмотрите на нашу королеву! Что, страшно стало, да? А не надо болтать на уроках!

Эту злую фразу, конечно же, произнесла Жюстина, намеренно повышая голос со своей любимой первой парты. Несколько девчонок-подлиз засмеялись.

– Закрой рот, дорогая, – сказала я совершенно спокойно на вид, но на самом деле с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на выскочку.

Видимо, волнения из-за Александра плохо сказались на моей психике. Нервы сдавали позиции почти без боя.

– И что ты мне сделаешь? Позовёшь Питера Кроссмана и спрячешься у него за спиной?

Вопрос был задан насмешливым тоном, который мгновенно вывел меня из себя. Только Моника могла удержать меня на месте, и она это действительно сделала, с виду просто схватив за руку, одновременно с этим отсекая мне все подходы к Жюстине и её слишком правильной мордашке. Я почувствовала чудовищную силу вампирши всего лишь через секунду после того, как заметила синяки на запястье, и перестала вырываться. Всё равно это было бесполезно.

– Ну что ты делаешь, Жюстина? Шла бы ты отсюда, пока всё хорошо… – негромко пожелала Моника, прищурив свои глаза цвета расплавленного хризолита.

– Тоже защищаешь её? – не унималась Жюстина.

Теперь на нас смотрел весь класс, и мне от этого стало тошно. Конечно, жажда зрелищ всегда была в крови у любого подростка, а в восемнадцать лет… Тут уже тушите свечи. Никто не мог устоять перед очередной разборкой, грозившей перерасти в девичью потасовку. Хм… Да я и не была против того, чтобы немного размяться, а заодно размазать симпатичный носик Жюстины по её гаденькому личику.

– А почему бы и нет? Что плохого в том, что я помогаю закрыть рот дешёвым куклам, которым богатые родители покупают любую игрушку, лишь бы от них отвязаться? Или я ошибаюсь?

Жюстина исподлобья посмотрела на Монику с пугающей ненавистью во взгляде.

– Кукла лучше наивной овечки, – прошипела она сквозь зубы, наводя на мысль о смертоносных гадюках.

– А волк во сто раз лучше змеи, – метко добавила Моника, разворачиваясь, чтобы уйти, и беря меня под руку.

– Не надейся, что я стану терпеть тебя в этой школе. Тебе здесь не место.

Последние слова Жюстины полетели мне в спину, будто кинжалы. Я молча убрала в сумку учебник, тетрадь и ручку и вышла из класса следом за Моникой. Неприятный осадок остался, хотя общую картину уныния новый пинок судьбы не испортил. День не задался ещё с полуночи, поэтому я не надеялась на чудо и не верила в него даже крошечным кусочком души.

– Что на неё нашло? – спросила я, когда мы с Моникой подошли к коридорному окну и выглянули на улицу.

В воздухе за стеклом порхали крупные снежинки, ложась на землю пушистым одеялом. Ветер исчез, даже выглянуло солнце. От его тёплых лучей местами начали появляться проталины с небольшими лужами, в которых лениво плавали маслянистые пятна от стоявших перед школой машин.

– Не знаю, что на неё нашло. Я не разбираюсь в людской психике и вообще в психике. Это целиком и полностью дело Дженис Маркула.

– А есть хоть какие-то предположения?

– Думаю, это связано с тем, что, когда ты ещё не появилась в городе и школе, Жюстина проявляла некоторый интерес к Питеру. Надеюсь, ты меня понимаешь. Но после встречи с тобой брат перестал её замечать, а сегодня ваш разговор при всех заставил Жюстину забыть обо всём, кроме своей ревности. Ты представить себе не можешь, насколько она рассвирепела, увидев взгляды между вами.

– И что теперь делать?

Перспектива обрести врага ещё и в лице одноклассницы не радовала. Как будто и без этого у меня не хватало проблем!

– Представь, что это просто досадное происшествие. Жюстина всё равно рано или поздно отстанет, когда увидит, что тебе всё равно на её подколы.

Я рассеяно кивнула, глядя поверх плеча Моники. Её слова долетали до меня слабым шумом прибрежных волн, медленно отодвигаясь в сторону под действием реальности. Вампирша это мгновенно раскусила и посмотрела туда же, куда и я.

По коридору в нашу сторону стремительно шёл Питер, чуть ли не срываясь на бег, и его лицо выражало высшую степень озабоченности, если не сказать – испуга.

– Питер? – напряжённым голосом позвала Моника, когда он подошёл достаточно близко, чтобы их разговор не выглядел странно. – Что такое?

– У меня плохие новости. Очень плохие новости!

– К нам едет ревизор? – не удержалась я от колкости, опять же привезённой отцом из его поездок.

Правда, после озвученного мной вопроса мне стало стыдно. Ничего, мне можно. У меня был стресс, а видеть вытянувшиеся лица Кроссманов оказалось так забавно.

– Рассказывай, – проигнорировала мою фразу Моника. – Что ещё стряслось, кроме того, что хуже уже некуда?

– Оказывается, есть, Моника! Смотри, что я сорвал с доски объявлений. Готов поспорить, что этого не было, когда начался урок.

Питер протянул нам обычный лист, вырванный из тетради на пружинке, на котором неровным (явно поддельным) почерком кто-то написал всего несколько строк.

«Кто хочет узнать тайну Питера и Моники Кроссман? Я могу продать свои знания за уютный вечерок завтра. Почему они боятся снимать очки на солнце? Почему говорят такими голосами? Как их фото нашлось в газете начала двадцатого века? Вы всё узнаете…

P.S. Предупреждаю господ Кроссманов, что записка – всего лишь копия! Уничтожать её бесполезно».

Буквы плясали перед глазами, дразня и виляя старомодными завитушками. Я не удержалась и присвистнула, за что меня наградили парой злых взглядов и лёгким тычком под рёбра.

– Что за чёрт? – прошипела Моника, разрывая записку в клочья и бросая их на подоконник. – Кому может понадобиться такой низкий шантаж?

– Не имею представления, но это серьёзно! Если люди узнают о нашем существовании, начнётся паника. А от этого появятся слухи. И… приедут Маркула, чтобы осудить нас, как раскрывших тайну. Дело плохо…