Истина

— Умоляю васъ, Миньо, пройдите къ моей жен. Она не должна видть этого ужаса. Она такъ любила своего племянника и слишкомъ слаба, чтобы перенести такое неожиданное потрясеніе.

Когда молодой человкъ ушелъ, онъ продолжалъ разбитымъ голосомъ:

— Ахъ, какое ужасное пробужденіе! Мы позволили себ, въ вид исключенія, подольше поспать. Моя бдная Рахиль спала; я не хотлъ нарушить ея сна и оставался около нея, размышляя, мечтая о томъ, какъ мы проведемъ каникулы… Сегодня ночью я разбудилъ ее, когда вернулся домой, и она заснула лишь въ три часа утра, посл того, какъ утихла гроза.

— Въ которомъ часу ты вернулся? — спросилъ его Маркъ.

— Безъ двадцати минутъ двнадцать. Моя жена спросила, который часъ, и я справился по своимъ часамъ.

Мадемуазель Рузеръ какъ будто удивилась и высказала вслухъ свое недоумніе:

— Но въ этотъ часъ нтъ позда изъ Бомона!

— Я вернулся не по желзной дорог,- объяснилъ Симонъ. — Собраніе затянулосъ, — я опоздалъ на поздъ десять тридцать и ршилъ пройти пшкомъ: здсь всего шесть километровъ разстоянія, а ждать до полуночи мн не хотлось… Я тороиался скоре повидать Рахиль.

Отецъ Филибенъ все время молчалъ и казался вполн спокойнымъ; но братъ Фульгентій не могъ сдержать своего волненія и торопливо разспрашивалъ:

— Двнадцать безъ двадцати минутъ?.. Но вдь тогда преступленіе было уже совершено… И вы ничего не видли, ничего не слышали?

— Ршительно ничего. Площадь была совершенно пустынна; вдали гремла гроза… Я вошелъ въ домъ, не встртивъ ни души. Все было погружено въ глубочайшую тишину и безмолвіе.

— И вамъ не пришло въ голову провдать Зефирена, узнать, какъ онъ вернулся съ вечерней службы, и хорошо ли спитъ? Вы разв не посщали его каждый вечеръ?

— Нтъ. Нашъ милый мальчикъ держалъ себя такъ самостоятельно, что мы предоставили ему полную свободу. Все кругомъ было такъ тихо, что мн даже и въ голову не пришло нарушить его мирный сонъ. Я прямо прошелъ въ свою квартиру, стараясь идти какъ можно тише. Я поцловалъ своихъ спящихъ малютокъ и сейчасъ же легъ спать; жена моя чувствовала себя лучше, и я долго бесдовалъ съ нею.

Отецъ Филибенъ покачалъ утвердительно головой и замтилъ:

— Конечно, все объясняется какъ нельзя лучше.

Вс присутствующіе, казалось, были убждены и еще больше утвердились во мнніи, что злодйство было совершено какимъ-нибудь бродягой, который прыгнулъ и выпрыгнулъ въ окно. То, что говорилъ Симонъ, еще боле подтверждало сообщенія, сдланныя мадемуазель Рузеръ. Только владлицы писчебумажной лавочки утверждали, что он видли ночью какую-то подозрительную личность, которая бродила по площади.

— Теперь развелось столько бродягъ! — проговорилъ отецъ іезуитъ. — Будемъ надяться, что полиція выслдитъ убійцу, хотя это не легкая задача.

Одинъ лишь Маркъ чувствовалъ какое-то неясное сомнніе, хотя у него у перваго зародилась мысль о неизвстномъ злоумышленник, который напалъ на несчастнаго Зефирена. Теперь онъ, напротивъ, считалъ такое предположеніе довольно невроятнымъ. Не естественне ли было допустить, что злодй звалъ ребенка и сперва говорилъ съ нимъ и ласкалъ его, стараясь его успокоить? Потомъ, внезапно, имъ овладло гнусное желаніе, и онъ накинулся на ребенка, зажалъ ему ротъ и, наконецъ, задушилъ, боясь его криковъ. Но вс эти соображенія какъ-то смутно проносились въ его мозгу и, промелькнувъ, исчезли, оставивъ его въ полномъ недоумніи; самыя противорчивыя предположенія совершенно сбили его съ толку. Желая успокоить Симона, онъ сказалъ ему:

— Вс показанія сходятся между собою: истина скоро раскроется.

Наконецъ, въ ту минуту, когда Миньо возвратился, убдивъ госпожу Симонъ не выходитъ изъ комнаты, явился мэръ съ тремя жандармами. Мэръ, по фамиліи Даррасъ, подрядчикъ-строитель, богатвшій съ каждымъ годомъ, былъ толстый сорокалтній господинъ съ круглымъ, краснымъ лицомъ, блокурый, коротко остриженный и гладко выбритый. Онъ приказалъ немедленно закрыть ставни, поставилъ двухъ жандармовъ у окна, а третьему веллъ караулить коридоръ и дверь въ комнату; Зефиренъ никогда не запиралъ ея на ключъ. Онъ строго запретилъ прикасаться къ чему бы то ни было и даже подходить близко къ чсту преступленія. Мэръ немедленно, какъ только узналъ о случившемся, телеграфировалъ суду въ Бомон и теперь ожидалъ прибытія слдственнаго судьи и прокурора, которые, конечно, воспользуются первымъ отходящимъ поздомъ. Отецъ Филибенъ и братъ Фульгентій объяснили, что имъ необходимо отлучиться, такъ какъ вскор начнется раздача наградъ; Даррасъ посовтовалъ имъ скоре покончить съ этимъ дломъ и снова вернуться сюда, потому что прокуроръ республики наврное захочетъ опросить ихъ по поводу листка «Маленькаго Бомонца» и листка прописей, которые они нашли скомканными на полу. На улиц между тмъ толпа все прибывала; слышались громкіе крики и угрозы; Симонъ вмст съ Даррасомъ и Маркомъ направились въ рекреаціонную залу училища и дожидались, чтобы къ нимъ присоединились Миньо и мадемуазель Рузеръ; солнце, наконецъ, выбралось изъ тучъ и бросало лучи въ широкое окно, выходившее на дворъ.

Было восемь часовъ; посл сильнаго ливня небо совсмъ прояснилось, и день общалъ быть чудеснымъ. Судьи могли пріхать не раньше, какъ въ девять часовъ. Самъ прокуроръ республики, Рауль де-ла-Биссоньеръ, лично выхалъ для снятія показаній вмст со слдственнымъ судьей Дэ; оба были поражены необыкновеннымъ злодяніемъ, предугадывая, что изъ этого возникнетъ громкій процессъ. Ла-Биссоньеръ былъ маленькій, изящный человчекъ съ краснымъ лицомъ, окаймленнымъ аккуратно подстриженными бакенбардами; онъ отличался необыкновеннымъ честолюбіемъ и, не довольствуясь своимъ быстрымъ повышеніемъ, — ему было всего лишь сорокъ пять лтъ, — мечталъ о какомъ-нибудь грандіозномъ дл, которое бы сразу выдвинуло его впередъ и открыло путь къ Парижу, гд онъ надялся занять выдающееся мсто благодаря своей услужливой ловкости и преклоненію передъ могуществомъ власти, въ чемъ бы она ни проявлялась. Дэ, напротивъ, высокій, худой, съ узкимъ лицомъ, похожимъ на лезвіе ножа, представлялъ изъ себя настоящій типъ слдователя, весь поглощенный исполненіемъ своихъ обязанностей, безпокойный, застнчивый, несчастный въ супружеств, благодаря кокетливой и расточительной жен; она вчно упрекала его за то, что онъ не усплъ сдлать карьеру и зарабатывалъ слишколъ мало денегъ.

Оба прямо пріхали въ училище и ршили сперва взглянуть на жертву преступленія, а потомъ уже собирать показанія.

Симонъ и Даррасъ проводили ихъ въ комнату Зефирена, а Маркъ, мадемуазель Рузеръ и Миньо остались въ зал, ожидая ихъ возвращенія; вскор къ нимъ присоединились отецъ Филибенъ и братъ Фульгентій. Прокуроръ и слдственный судья вернулись, составивъ подробное описаніе мста преступленія и положенія несчастной жертвы; они уже были освдомлены обо всемъ, что было говорено по поводу случившагося событія. Въ рукахъ прокурора находились номеръ «Маленькаго Бомонца» и листокъ прописей, которымъ и онъ, и слдователь, казалось, придавали большое значеніе. Усвшись за столъ, они начали подробно осматривать эти бумаги, разсуждая и разспрашивая присутствующихъ, особенно относительно прописи; они обращались къ Марку и Симону, къ учительниц и къ духовнымъ отцамъ, спрашивая ихъ мнніе. Весь допросъ, впрочемъ, пока велся въ форм разговора, такъ какъ не было еще писца, который записывалъ бы показанія.

— О, — замтилъ Маркъ, — эти прописи употребляются во всхъ школахъ, и въ свтскихъ, и въ церковныхъ.

— Да, совершенно врно, — подтвердилъ его слова братъ Фулъгентій: — у насъ употребляются такія же прописи, и въ этой школ, вроятно, тоже.

Ла-Биссоньеръ пожелалъ получить боле точныя свднія.

— Не помните ли, — спросилъ онъ Симона, — давали вы точно такія прописи вашимъ ученикамъ? «Любите другъ друга». Эти слова вы должны были запомнить.

— Такія прописи никогда не употреблялись въ моемъ класс,- ршительно заявилъ Симонъ. — Я непремнно запомнилъ бы ихъ, какъ вы изволили замтить.

Прокуроръ задалъ тотъ же вопросъ брату Фульгентію; послдній слегка замялся,

— Вмст со мною занимаются еще три брата: Исидоръ, Лазарь и Горгій, — и я не могу дать точнаго отвта.

Потомъ, посл небольшого молчанія, онъ вдругъ ршительно произнесъ:

— Нтъ, нтъ! Никогда такая пропись не выдавалась нашимъ ученикамъ, — я непремнно замтилъ бы ее.

Слдователь и прокуроръ не настаивали; они не хотли слишкомъ подчеркивать то значеніе, которое придавали этому листку прописей.