Камаэль

– Нет, господин, прошу прощения.

Дверь тихо скрипнула и щёлкнула замком, а Аэлирн всё не возвращался в постель, словно замешкался отчего-то. Я покрутился в коконе одеяла и, щурясь, вгляделся в мягкую полутьму небольшой комнаты, заставленной мебелью настолько, что свободного пространства почти и не было – лишь тонкий перешеек между книжным шкафом и кроватью, кроватью и письменным столом, кроватью и дверью, ведущей в коридор. Точно изваяние, мраморный ангел, он замер у ростового зеркала, глядя на своё отражение неверяще и даже немного испуганно. Крылья его слабо подрагивали, как и пальцы руки, которой он тянулся к глади зеркала. Вздрогнул, когда ощутил ровную прохладу на коже, прикрыл глаза. Точно впервые увидевший мир слепец он касался предметов, неуверенно ощупывал себя самого и с разочарование глядел на большие, крепкие крылья, точно обвинял их в чём-то. И они темнели, почти как тогда, когда он приоткрывал передо мной историю своей нелёгкой жизни. Ладонь его замерла над грудью, а затем медленно приблизилась и коснулась ткани одежды, примяла её, прижимая к коже, и мужчина замер, напряжённо вслушиваясь в ощущения и то, что доносили до него остальные чувства. Я не хотел мешать ему, не хотел отрывать его от знакомства с собой, со своим вернувшимся телом, а потому вновь заворочался и плотнее закутался в одеяло, стараясь сбежать от зверского холода, который незаметно подкрался ко мне после того, как Павший перестал согревать мою постель.

– Я сейчас вернусь, – тихо, виновато проговорил Аэлирн и в самом деле через пару мгновений забрался ко мне под одеяло, и я незамедлительно прижал ледяные ступни к его тёплым ногам, чем вызвал его недовольное ворчание. – Лягушонок.

Улыбка неуверенно тронула губы. В голове крутилось что-то очень важное – неприятный осадок, который я никак не мог отсеять и понять, к чему он относится. Было же что-то такое важное, что мне поведал Аэлирн, что казалось мне безумно значимым, но вот что именно – начисто вылетело из головы, а потому сон отпрянул прочь, а я наоборот теснее прижался к своему хранителю.

– Ты уже почти сутки спишь, Льюис. Не хочешь выбраться из кровати? Хранитель Туннеля уже здесь и жаждет встречи с тобой, – через пару минут проговорил мужчина, поняв, что засыпать я не собираюсь, а затем ткнулся носом в моё ухо.

– А ты не можешь сказать ему, что я не очень себя чувствую, но попозже обязательно встречусь с ним?

– С ней.

– Прости?

– С ней. Это Хранительница.

– Ещё лучше, – забурчал я, разворачиваясь в объятиях Павшего и обнимая его теснее тесного, – я не умею общаться с женщинами.

– Дай ей понять, что она не половая тряпка, о которую можно вытирать ноги, покажи, что внимательно её слушаешь, и для неё ты станешь божеством во плоти и самым лучшим на свете существом, – с долей сарказма и недовольства в голосе хмыкнул Аэлирн и коснулся губами моего лба.

В доме было тихо и очень приятно пахло. Мне хотелось провести здесь всю свою жизнь – в благодатной тиши, тихом шелесте ветра и снега, запахе сушёных трав и объятиях хранителя, который так же затих, словно проникаясь светлой атмосферой этого места, которая будто начинала исцелять наши души, уставшие и вымотанные за всё время. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и где-нибудь за окном запоёт соловей или ещё какая певчая птичка. Но за окном был лютый мороз, и разве что отдалённый и печальный вой волков доносился до моего слуха вместе с расслабленным и немного даже медленным дыханием Аэлирна. Чуть повертевшись, я уткнулся носом в его грудь и попытался ещё хоть немного вздремнуть перед тем, как идти на разговор с некоей мадам, которая, судя по неразборчивым, тихим разговорам, доносящимся с более нижних этажей, уже очень жаждала меня увидеть. Сон не приходил, хоть Аэлирн и мурлыкал себе что-то под нос, пытаясь меня убаюкать. И даже его прекрасные крылья, обдающие меня пряным запахом, не могли теперь нагнать на меня дурман, будто это место развеивало все возможные чары. Возможно, именно поэтому его обычный фокус с усыплением на меня не подействовал, но не то что бы Аэлирн сильно от этого расстроился.

– Аэлирн, я хочу в туалет. Как думаешь, он здесь в доме? – тихо поинтересовался я, пытаясь отогнать от себя магию этого дома, места.

Лёгкая, нежная, она меж тем окутывала меня со всех сторон и, кажется, крайне навязчиво липла к моей ауре, залезала во все непотребные места и вообще вела себя крайне неприлично – как Аэлирн в кровати. Но вот только я не собирался позволять лапать себя какой-то ауре, слишком ещё свежи были мои воспоминания о том, как тысячи пикси копошились внутри меня, убивая, высасывая все соки. Казалось бы – ну, подумаешь, как будто тебя мало пытались убить за последний год. Знаете что? Тоже жить хочу. Павший тихо фыркнул у меня над ухом и коснулся губами моего лба:

– Никто и не отнимает у тебя эту возможность, но, впрочем, стоит тебя всё-таки отвести в туалет. Не смотри на меня так – он в доме. Просто не рядом.

А пока я выбирался из кровати и пытался уместиться на пятачке пола, Аэлирн удобно утроился в кровати, закинув руки за голову и явно приготовившись к шоу. По крайней мере, хищный блеск из его глаз никак нельзя было убрать, но у меня всё ещё болела задница, так что подпускать к себе похотливого ангела я не собирался ещё некоторое время. Не долгое, но хоть какое-нибудь. Но, видимо, его это нисколько не волновало, поскольку он с поистине королевским видом разглядывал меня, будто ему принесли какой-то шедевр, прежде невиданный, прекрасный, но он всё ещё думает о том, куда бы этот «трофей» поставить так, чтобы было видно всем, но мало кто мог дотянуться. Чуть хмыкнув, я назло мужчине закутался в одеяло и принялся искать свою одежду, которой нигде не было.

– Сними одеяло, и я скажу, где одежда, – с лукавой и крайне довольной улыбкой протянул Аэлирн, улыбаясь лишь уголками губ, склоняя голову чуть вперёд и как-то умудряясь даже с кровати на меня смотреть снисходительно-повелевающе, добродушно сверху-вниз, что не могло не заставить смутиться. – Ну, чего ждешь, мой мальчик?

Ехидная улыбка зазмеилась по тонким губам, и я кинул в него одеялом, на что он ответил тихим смехом, сверкая глазами и скидывая мое укрытие на пол. И молчал, довольно разглядывая меня и явно примеряясь, размышляя о чем-то своем, аэлирновском. Я же ждал, когда этот подлец скажет, где же моя одежда и спасение от его жадного, почти ощутимо-горячего взгляда.

– Иди сюда, – почти повелел мне Павший и поманил к себе изящным жестом длинных пальцев. – Я научу тебя королевским манерам.

Чего, прости? Какие, к ядр"eне фене королевские манеры, когда я вот-вот замерзну?! Зло рыкнув, я прыгнул на мужчину с кулаками, а он с довольным смехом перехватил мои кисти и повалил на кровать, прижимая спиной к изголовью.

– Для начала было бы хорошо взять свои эмоции под контроль. Король должен быть величественным и не давать волю чувствам, что ты так любишь делать, мой маленький принц. – Менторским, размеренным тоном проговорил Павший, сжимая мои кисти одной рукой, а второй приподнимая подбородок. – Приопусти веки, вот так, замечательно, а теперь посмотри на меня так, чтобы я захотел сделать для тебя все. Будто я рыцарь, который дает клятву верности, но еще не знает, чего ждать от тебя. Вдруг я думаю, что ты никудышный правитель, которого и бросить не жалко?

Сперва мне захотелось дать ему коленом по гениталиям, но понял, что, несмотря на легкую язвительность и пренебрежение в голосе, он говорит на полном серьезе, хочет меня научить, сделать достойным правителем, за которым не страшно пойти на верную смерть. Но как одним взглядом покорить того, кто уверен в твоей некомпетентности, кто не верит в твою твёрдую руку и достаточное количество знаний, которые могут позволить управлять страной – и не одной. Я попытался улыбнуться, но он лишь покачал головой, показывая, что этот фокус не сработает на суровых воинах без чувства юмора. Но что? Как управлять своим взглядом, эмоциями, которые через него можно пропустить?

– Ты растерян и не уверен в себе. Твои подданные будут чувствовать это в первую очередь – не власть, не силу, а то, какие у тебя слабые места – неуверенность в себе, боязнь толпы, ужас перед темнотой или страх крови. Они будут чувствовать это, видеть, и это приведёт тебя к падению. Так же, как привело и меня, – холодно припечатал мужчина и чуть сильнее стиснул мой подбородок, вглядываясь в мои глаза. – Чего боишься ты? Смерть тебе, вроде бы, не страшна. Потеря близких? Не так уж и много их осталось – Виктор и матушка. А что дальше? Чего ты ещё боишься, мой мальчик?

– Ничего, – с вызовом кинул я и тряхнул головой, избавляясь от хватки Павшего и сжимая губы. – Я ничего не боюсь, Аэлирн. Потому что рядом ты. А если предашь – я не удивлюсь. Никто не удивится. Но ты знаешь, что с тобой случится, если ты на это пойдёшь – я сделаю всё возможное, чтобы найти тебя и уничтожить. Не просто убить, а вернуть в бездну ада или в пустоту Лимба.

– Вот это тот взгляд, которого я хотел от тебя, – улыбнулся он и, склонившись, коснулся моих губ, – но, раз ты меня так напугал – успокой. Ты должен уметь успокаивать и поддерживать своих подчинённых. И я могу дать тебе подсказку, как следует быть с определёнными подчинёнными.