Камаэль

– Это ты себя имеешь в виду? – буркнул я, пытаясь отдалиться от своего коварного ангела, но изголовье кровати тому совершенно не способствовало. Ещё чуть-чуть, и я бы начал скалиться, но мужчина тихо рассмеялся и выпрямился.

– Да, сейчас я говорю о себе, Льюис. Ну же, не кочевряжься. Неужели тебе жаль времени для своего старика?

Он откровенно потешался, улыбался, так и сверкая своими чудесными глазами, в глубине которых уместилось желание, жажда, которую не смог бы утолить никто. Пожалуй, тогда и я не мог утолить её, усмирить, а потому единственное, что я мог делать – хоть ненадолго отгонять её, очищать разум своего хранителя, идущего по тонкой леске, держащийся по середине, между тем, зачем в самом деле явился в этот мир и тем, что его просили сделать пробудившиеся чувства. Поведя плечами, мужчина коснулся моих волос, запустил в них пальцы, сжал, улыбаясь улыбкой победителя и захватчика, которая ему так шла, но в то же время коверкала его лицо до невозможного. Светлые волосы чуть вились, водопадом падали на его крепкие плечи, а крылья чуть шуршали, убаюкивая сознание и внимание. Впрочем, я быстро очнулся, когда плоть мужчины ткнулась в мои губы – требовательно и в то же время мягко. Это было… скажем, неприятно. Почти отвратительно, но Аэлирн держал мои волосы крепко, выжидающе глядел на меня и кривил губы в торжествующей усмешке. Нервно сглотнув, я осторожно приоткрыл губы, чувствуя, как внутри всё сворачивается в тугой, жгучий комок, коснулся губами головки плоти, с неуверенностью провёл языком. Ком поднимался к горлу, но я сдержался и обхватил губами.

– Смелее, Льюис, – голос Аэлирна чуть дрогнул, а пальцы впились в волосы сильнее, начиная причинять боль. – У нас не так уж и много времени.

Я закрыл глаза, принялся посасывать, стараясь не касаться языком. Скулы сводило, а дыхания не хватало, но это, видимо, не особенно заботило моего любовника, с губ которого начали срываться довольные вздохи. На миг замерев и поглубже вдохнув, принялся активнее за своё дело. Наверное, я бы даже привык и начал как-то получать удовольствие от происходящего, если бы Павший не прервал меня своим недовольным рыком.

– Да что же ты медлишь!

Вцепившись в мои патлы уже второй рукой, он принялся почти яростно вдалбливаться в мой рот, явно не заботясь о моём состоянии и согласии на такую… грубость. Дышать было совершенно нечем, слюна забивала глотку вместе со смазкой, глаза слезились, и по щекам катились слёзы. Я упирался ладонями в бёдра мужчины, пытаясь оттолкнуть, остановить, но он явно не собирался поддаваться мне. Впрочем, на миг он даже остановился, и я обрадовался, но только на мгновение. Когда он начал проталкиваться в горло, я сжал зубы. Аэлирн зашипел, точно рассерженный кот и схватил меня за нижнюю челюсть, до боли, наверняка даже до синяков, заставляя разжать зубы.

– Терпи, мой сладкий, – склонившись к моей голове, прошептал искуситель, медленно проталкиваясь дальше и, кажется, получая несказанное удовольствие не столько от нелицеприятного процесса, сколько от моих судорожных всхлипов и хрипов. – У тебя неплохо получается.

Мысли запутались между собой, по щекам катились слёзы, но это уже была не просто защитная реакция – мне хотелось плакать, хотелось, чтобы ад прекратился, и совершенно неожиданным открытием стали прохладные пальцы Аэлирна на моих щеках. Он прошептал что-то вполголоса мягкое и нежное, но не остановился. Куда там! Он начал двигаться, раздирая мне горло и довольно постанывая. Я чувствовал дрожь его тела и своего собственного, чувствовал, как мерно пульсирует его член в моём рту, но хуже было другое – меня начинало тошнить. Кислый ком поднимался к горлу, которое было «забито» членом моего любовника, и я чувствовал, что ещё немного и меня просто напросто стошнит – от отвращения, от боли, от того, что этот придурок, не думая ни о чём, трахает меня прямо в горло. Но он вновь замер, довольно, низко застонав, точно струна низкого тона задрожал, и горячее семя мучительно медленно стало вливаться в моё горло. Аэлирн отодвинулся, отпустил меня, а я прижал ладони ко рту, судорожно глотая желчь и сперму, пытаясь не вывернуться наизнанку на кровати. Слёзы всё лились из глаз, щёки жгло, а челюсти ужасно болели, как будто я несколько суток к ряду только и делал, что жевал древние ириски, сделанные по крайней мере из старой резины. Мужчина, когда я поднял взгляд, уже поправлял на собственных плечах плащ, подёргивал крыльями. Он отошёл к зеркалу, принялся приводить в порядок длинные волосы, будто напрочь забыв про меня.

– Где моя одежда? – прохрипел я, как старик из колодца, утирая слёзы и медленно, неуверенно вставая с кровати.

– Что? Ах, одежда, – Павший обернулся ко мне и наградил ехидной, торжествующей улыбкой, – тебя вчера стошнило на неё, и её унесли стирать. Сейчас принесу.

– Аэлирн! – впрочем, мой крик больше напомнил гарканье ворона, а мужчина, посмеявшись, нырнул прочь из комнаты и исчез во тьме коридора.

По полу сквозило, ноги мои замёрзли, пока я стоял и идиот-идиотом глядел на проём двери, в котором, кажется, клубилась мгла, не смея шевельнуться и даже продохнуть. Сердце моё бешено, испугано колотилось в груди, и лишь явление моего любимого насильника отогнало ступор и оцепенение.

– Эй, призрака увидел? Одевайся и давай спустимся вниз – нас уже заждались, – его лицо возникло передо мной так, будто он вывалился из портала, но после до меня дошло, что я так долго пялился и не моргал, что перестал что-либо видеть вокруг себя. – Давай-давай, шевелись, задохлик – мы очень сильно отстаём от графика.

– Сам ты… задохлик, – прошептал я, натягивая на себя бельё, с трудом шевеля своим заледеневшим, дрожащим телом.

Влезть в брюки вообще показалось мне настоящим испытанием. Если бы терпение у Аэлирна не лопнуло и он не надел на меня сам рубашку, возиться мне до скончания миров. Взгляд его, наконец наполнившийся теплом и тревогой, прошёлся по моему лицу, а я лишь опустил взгляд.

– Они рядом, Аэлирн. Нам в самом деле стоит поспешить, – сердце моё сжимала тоска, на плечи будто тысячи гор свалилось. А я не Атлант. Я всего лишь оборотень с весьма ограниченными в этом плане способностями. И очень даже смертный, как показывала практика уже некоторое время.

Мужчина кивнул и, взяв меня за руку, как маленького, повёл прочь из комнаты, в темноту коридора, которую я так испугался. На его губах вновь была мягкая, почти довольная улыбка, по которой я успел соскучиться до ужаса, и она успокаивала, равно как и то, что он поглаживал мои пальцы своими. Наконец, я разглядел лучи света, которые тьма пропускала с огромной неохотой. Если бы не Аэлирн, я бы свернул шею на лестнице, начавшейся так внезапно и неожиданно. Стали доноситься весёлые голоса, а затем меня со всех сторон окутало тепло, и я даже зажмурился – окунулся в свет, тепло и как будто в нежный огонь. Но, как оказалось, мы лишь вошли в большую комнату, скорее напомнившую мне охотничью мастерскую – здесь всюду стояли чучела животных, висели на стенах, смотрели из углов, и посреди этого я едва различил людей, хоть и не был уверен, что это именно люди.

– О, наши совы проснулись, – раздался женский голос с такой порцией издёвки, на которую мне мигом захотелось оскалиться и показать клыки.

Я поглядел на обладательницу такого количества яда и невольно потерял дар речи. Если честно, я предполагал увидеть кого-нибудь, кто подходил бы под определение «парня в юбке», но это было совершенно не то, что я ожидал увидеть. На вид она была почти моей ровесницей, если не младше. Коротко стриженные волосы так и топорщились в стороны, были окрашены в кислотно-синий цвет, от которого мои глаза вновь начали слезиться. Нижняя губа её была трижды проколота, а в ушах красовались флуоресцентно-оранжевые широкие растяжки, больше похожие на ядерных червяков-мутантов, чем на пластиковые украшения. Шея её была увешана таким количеством разных медальонов и амулетов, что любой индеец умер бы от зависти, увидев все эти пёрышки, лапки, глаза, металлические и не очень когти. Синяя майка с весьма непристойными надписями и рисунками местами была порвана, выглядела поношенной, как и клешёные джинсы. Возможно, я бы подумал, что это дурная шутка, но взгляд мой привлекли остроконечные, но не так, как у эльфов, ушки.

– Ты, вообще, кто? – наконец изрёк я своим сиплым, благодаря Аэлирну, голосом.

– А какой тебе интерес, шпана малолетняя? – ухмыльнулась девушка, закидывая ногу на ногу и склоняя голову на бок.

– Попридержи язык за зубами, Кхаэм. Мне ничего не стоит вырвать его из твоего поганого рта, а затем прирезать всех полукровок, которые здесь ютятся, – почти нежно и с любовью проворковал Аэлирн, но крылья его опасно зашелестели.

Девушка в миг изменилась в лице, скривилась, а затем сплюнула в камин по правую руку от неё. Головёшка зашипела, но почти тут же восстановилось мирное потрескивание огня. Кивнув нам на кресла возле небольшого круглого столика, полукровка вытащила из кармана джинс сигареты и почти сразу раскурила одну, пуская вонючий дым в комнату и сверля нас взглядом зелёных глаз. Рядом с ней стояло двое мужчин, которые не то что бы принадлежали к кому-то из Светлого или Тёмного народа, но и не совсем напоминали людей. Один из них казался мне и вовсе гремучей смесью – этакий эскимос-европеец с благородными чертами лица и какой-то ещё примесью, которую я никак не мог разобрать.

– Вампиры рыскают повсюду, ребята, так что делайте все свои дела и убирайтесь отсюда, – уже открыто и грубо произнесла девушка, затем делая затяжку и выпуская дым через нос.

– Ты говоришь с тем, кто через пару дней станет королём, женщина, так что закрой рот. Мы будем здесь ровно столько, сколько нам понадобится. – Нет, это не Аэлирн. Это дорогой и любимый я.

Я было потянулся к пачке сигарет, так неразумно оставленной Кхаэм на столе, но она схватила её и швырнула в камин, с довольным выражением лица объявив, что сейчас докуривает последнюю.

– Да, дорогая, с возрастом ты становишься только хуже, – почти ностальгично и довольно произнёс Павший, складывая на груди руки и как-то странно глядя на нашу ядовитую собеседницу. – Тебе бы уже на покой. Только бы наследница подросла. Кстати, как там малышка Лаура? Всё так же завтракает собственным дерьмом, если ты её вовремя не покормишь?

– Не смей говорить о Лауре, выблядок.

О, похоже это её задело за живое! И мне это даже странно понравилось – как будто одна из тысячи гор свалилась с меня, дав немного продохнуть. Тот мужчина, что показался мне особенно странным, словно из-под пола возник по правую руку от меня и протянул резную трубку из светлого, гладкого дерева с чёрным, уже потерявшим блеск пластиковым мундштуком. Я поглядел на него с непониманием, а он улыбнулся, а затем вложил мне её в руку, затем туда же положил небольшой кожаный мешочек и спички. Аэлирн пару мгновений глядел на моё ошарашенное выражение лица, а затем фыркнул и забрал всё, что на меня возложили: