Капитан
Шрифт:
Сильнейший порыв ледяного ветра опрокинул тело на спину, заставляя сквозь слёзы всматриваться в летящие навстречу слепящие брызги белого огня, когда-то уничтожившего целый полк… Надежды на спасение не было, однако вместо того, чтобы превратить всех в обуглившиеся трупы, пламя разлилось по невидимому куполу, исчезнув в земле… Мысли текли слишком вяло:
– Что происходит? Атака Ордена уже должна была всех прикончить, но кто-то этому помешал. Среди нас нет ни магов, ни колдунов, способных на подобное… или я просто об этом не знаю. Чтоб меня, почему же так трудно дышать? Так вот ты какая, смерть…
Скованный
Монахи стояли совсем рядом, и не думая нас добивать. Судя по их оживлённой жестикуляции, они яростно спорили и так быстро скрылись из виду, что показалось, будто адепты Ордена растворились в воздухе. И сразу же окружающий мир вновь наполнился звуками - прежде всего, моим сипящим дыханием и стонами друзей. Лекс, ощупав лицо, где под вторым глазом расцветал новый синяк, тут же засуетился, причитая, словно заботливая наседка:
– Как ты, Робин, жив ещё? Давай помогу сесть… Демоны ада, ну и видок у тебя… Кстати, что здесь произошло? У меня так быстро потемнело в глазах…
Пока он ругался, озираясь по сторонам, я внимательно следил за встающими на ноги Шоном и новичками. Кто-то из них только что, защищая нас, использовал запретное колдовство. Лицо Капитана Таможни было хмурым и очень серьёзным, и, как только наши глаза встретились, он тут же привычно отвёл взгляд. Бин и Газ выглядели растерянными, но после сегодняшних «откровений» я не спешил сбрасывать их со счетов.
Медленно, через боль подошёл к Верзиле, делавшему вид, что занят разведением погасшего костра:
– Спасибо, что всех спас, Шон… Это ведь была «пелена невидимости», так, кажется, называлось заклинание?
Друг вздрогнул, и, похолодев от его пронзительного, несчастного взгляда, я невольно отшатнулся. Верзила быстро взял себя в руки, как ни в чём не бывало продолжив подкидывать ветки в разгоравшийся огонь. Его только кажущийся спокойным голос вспугнул тишину:
– Не понимаю о чём ты, Капитан.
– Прекрасно понимаешь, - я перешёл на шёпот, - у тебя нет причин переживать, мы же друзья…
Он окатил меня взглядом, от которого стало невыразимо холодно на душе, и показалось, что это злой голодный хищник присматривается к уже обречённой жертве. Шон ответил так тихо, чтобы только я мог расслышать:
– Серьёзно считаешь - друзьям можно доверять? Неужели ты настолько наивен, Робин, что до сих пор не разобрался в человеческой природе, продолжая верить словам? Похоже, жизнь тебя ничему не научила, обидно, и всё такое…
– Я верю тебе и Лексу, дороже вас у меня… - не договорив, проглотил заполнившую рот горечь и повернулся к насторожившимся новобранцам:
– Очухались? Пробегитесь вокруг и посмотрите, не осталось ли следов нападавших - не хочется спускать им такое неуважение к Городской Страже…
Обрадованно переглянувшись, ребята исчезли в окончательно победивших сумерках. Я устало выдохнул:
– Ну что за болваны,
и как собираются искать, на ощупь, что ли?– но они уже вернулись с подобием самодельных факелов и, запалив их от костра, снова нырнули в темноту. Лекс суетился, прилаживая котелок над огнём:
– Хоть воду нагрею, еды-то всё равно нет - хорошо, что нашёл в лесу этот помятый горшок. Кстати, тут недалеко есть брошенный шалаш, может, переберёмся туда и переночуем?
Тяжелая рука Капитана Таможни легла на моё плечо, и я сжался в ожидании удара.
– Ты спрашивал, Робин, почему твой подозрительный друг на самом деле притащился сюда - из-за этого, - он протянул мне маленький шёлковый свёрток, - Старик Чен сказал, надо принять противоядие только когда совсем стемнеет. Ох уж эти его дурацкие выдумки, приплёл сюда каких-то духов и другую хрень…
Лекс тут же бросил своё занятие и, обняв нас обоих, радостно засмеялся:
– Я знал, знал, что так будет, ребята! Робин, пей, не тяни, избавь меня, наконец, от страха за тебя…
На несколько мгновений я снова почувствовал себя мальчишкой у ночного костра во дворе старого дома. Тогда, затаив дыхание, мы слушали выдумки Лекса о возможности полёта человека к далёким звёздам, от которых становилось тепло на душе, и даже старший из нас, Шон, переставал подсмеиваться над неугомонным фантазёром, счастливо улыбаясь и сверкая влажными глазами…
Руки дрожали, когда приторное зелье из маленького флакона скользнуло на язык и, обжигая горло, проскочило внутрь, подарив надежду на жизнь. Друзья не спускали с меня глаз, словно ожидая немедленного чуда, и я не выдержал:
– Да хватит пялиться, придурки, смущаете, чтоб вас… - и сам улыбнулся от их заразительного смеха…
Бин подбежал ко мне, сияя, как солнышко в весенней луже:
– Командир, есть след, Газ караулит… Догоним сволочей?
Шон тут же помрачнел:
– Караулит, чтоб не сбежал, умник? Даже если догоним их, кто мы против колдунов Ордена, думаешь, нам опять повезёт задурить монашкам головы? Надо выбираться отсюда, переночуем, а с рассветом…
Я похлопал сникшего парнишку по плечу:
– Молодец, Бин. Капитан Таможни прав - сейчас идти нельзя, с горящими факелами мы станем лёгкой мишенью. Подождём до утра и посмотрим, куда приведут найденные вами следы. Не такое это уж и безнадёжное дело, если ты пойдёшь с нами, Верзила, что скажешь? Считаешь Капитана Стражи дураком? Имеешь право, тогда забирай с собой Лекса и на заре возвращайтесь в город.
Алхимик тут же вспыхнул:
– Ещё чего, не надо меня никуда «забирать», я останусь с тобой, Робин…
Шон сплюнул в сердцах и ударил кулаком по стволу ближайшего дерева так, что сухая кора с шорохом посыпалась вниз. Он бесился, и, честно говоря, было страшно смотреть на его пылавшее гневом лицо:
– Что за упрямый идиот! Пожалел бы ребят, они обречены умереть из-за больной головы Командира и его нежелания смириться с очевидным - тебе не справиться с ними… Опомнись, Капитан, не бери грех на душу…
Он знал, что я не уступлю, и потому, наверное, быстро сдался, махнув рукой прямо у меня перед носом: