Караваль

– Возвраты или обмены не принимаем, – предупредила продавщица, совсем юная на вид светловолосая брюнетка. Свое заявление она сделала лишенным эмоций голосом, и, подойдя ближе, Скарлетт испытала неприятное чувство, что и в игре она достигла момента, после которого ничего уже нельзя будет исправить.

Шагнув к полированному прилавку из красного дерева, она заметила на нем подушечку для булавок и латунные весы, одна чаша которых была пустой, а на другой лежало нечто, до ужаса похожее на человеческое сердце. Скарлетт тут же представила, как ее собственное сердце вырывают из груди и кладут на вторую чашу.

– Что касается платьев, – продолжила продавщица, – то за них нужно будет отдать ваш самый худший страх и самое сокровенное желание. Ну, или можете расплатиться собственным временем.

– Временем? – переспросила Скарлетт.

– Мы заключим сделку. Сегодня ваша цена составит всего два дня жизни за каждое платье, – сказала брюнетка как ни в чем не бывало, будто бы просила обычные монеты.

Скарлетт было непросто пожертвовать четырьмя днями своей жизни. С другой стороны, и секреты раскрывать не хотелось, а что касается страхов и желаний, то они и вовсе уже были использованы против нее.

– Я отвечу на ваши вопросы, – решительно произнесла она.

– Тогда, как будете готовы, снимите перчатки и возьмитесь за основание весов, – проинструктировала продавщица.

В отличие от других посетительниц магазина, которые притворились, что не смотрят, стоящая у прилавка Айко нетерпеливо наблюдала за происходящим. Скарлетт решила даже, что, возможно, именно этого она на самом деле и добивалась. Но если она следила за ней с самого начала, то уже должна была бы знать ответы.

Скарлетт стянула перчатки и коснулась весов, с удивлением отметив, что латунь кажется удивительно теплой и мягкой на ощупь, как живая плоть. От волнения у нее вспотела рука, и поверхность весов сделалась скользкой.

– А теперь выскажите вслух свой самый большой страх, – велела продавщица.

Откашлявшись, Скарлетт объявила:

– Больше всего на свете я боюсь, что с моей сестрой случится что-то плохое, и я не смогу ее защитить.

Латунные весы заскрипели. Скарлетт с изумлением наблюдала, как цепи пришли в движение: чаша с сердцем медленно поползла вверх, в то время как пустая стала таинственным образом опускаться, и они выравнялись.

– Всегда приятно, когда говорят правду, – сказала девушка и добавила: – Уберите руку.

Скарлетт сделала, как было велено, и равновесие снова оказалось нарушенным.

– Теперь коснитесь основания весов еще раз и выскажите свое самое заветное желание.

На этот раз ладонь Скарлетт не вспотела, хотя весы по-прежнему казались живым существом.

– Мое самое заветное желание – найти свою сестру Донателлу.

Весы задрожали, цепи мягко звякнули, но, увы, чаша с сердцем так и не поднялась.

– С весами что-то не так, – пожаловалась Скарлетт.

– Попробуйте снова, – предложила девушка.

– Мое самое заветное желание – найти свою младшую сестру Донателлу Дранья, – объявила Скарлетт, стискивая ножку весов, но безрезультатно: чаши даже не шевельнулись.

Она сильнее сжала пальцы, однако весы не шелохнулись.

– Все, чего я хочу, – это отыскать свою сестру.

Продавщица поморщилась.

– Сожалею, но наши весы никогда не ошибаются. Либо дайте другой ответ, либо можете расплатиться двумя днями жизни.

Скарлетт повернулась к Айко.

– Вы же наблюдали за мной и знаете, что найти сестру и есть мое самое горячее желание.

– Охотно верю, что это для вас важно, – отозвалась Айко. – Но в жизни есть множество других желаний. Совсем не страшно, если чего-то еще вы хотите сильнее.

– Нет! – Скарлетт продолжала с такой силой сжимать стержень весов, что побелели костяшки пальцев. Определенно, кто-то играет ею, как куклой! – Я готова умереть за свою сестру!

Цепи загремели, и весы снова пришли в движение. На этот раз чаши выравнялись, поскольку сказанное было правдой, но, к сожалению, не шло в счет оплаты.

Скарлетт поспешно отдернула руки, опасаясь выболтать еще какие-нибудь тайны.

– Стало быть, расплатитесь временем, – подытожила продавщица.

Скарлетт почувствовала себя обманутой. Должно быть, именно этого от нее с самого начала и добивались! Она подумала о том, чтобы отказаться. Необходимость отдать два дня жизни приводила ее в неописуемое беспокойство; то же самое чувство она испытывала всякий раз, когда заключала сделку со своим отцом. Но если она сейчас отступит, то лишь подтвердит, что найти сестру – не самое ее заветное желание. Да и на тайные страницы записной книги Айко тогда заглянуть не удастся!

– Как именно вы заберете время моей жизни? – уточнила Скарлетт.

Продавщица вытащила из подушечки для булавок миниатюрный меч.

– Проколите палец кончиком и выдавите на весы три капли крови. – Она указала на сморщенное сердце.

– Могу помочь, если хотите, – подхватила Айко. – Иногда проще, если прокол сделает другой человек.

Но Скарлетт не желала, чтобы кто-то в очередной раз причинил ей боль.

– Спасибо, лучше я сама.

Она провела крошечным мечом по подушечке безымянного пальца.

Кап!

Кап!

Кап!

Всего три капли крови, но Скарлетт ощущала потерю каждой, и чувствовала ошеломляющую боль. Как будто чья-то когтистая лапа сжала ей сердце.

– Мне больно. Так и должно быть?

– Ну, небольшое головокружение в порядке вещей. Вы же не ожидали, что потеря двух дней жизни никак на вас не скажется? – Продавщица рассмеялась, будто услышала удачную шутку. – Платье с пуговичками можете забрать прямо сейчас, – добавила она. – А то, что расшито бисером, вам доставят через два дня, то есть после совершения полной оплаты. Затем…

– Погодите-ка, – перебила Скарлетт. – Вы что же, хотите получить с меня плату прямо сейчас?

– Ну, на следующей неделе, когда игра закончится, мне от нее уже не будет никакого прока. Не переживайте, счет будет предъявлен вам не раньше восхода солнца, так что у вас останется достаточно времени, чтобы добраться в какое-нибудь безопасное место.

Безопасное место?

– Боюсь, произошла ошибка. – Скарлетт вцепилась в края прилавка. Показалось ли ей, или лежащее на весах сердце в самом деле стало биться? – Я думала, что потеряю два дня в конце своей жизни.