Караваль

Три женщины обернулись, когда мимо них в самом хвосте похоронной процессии прошел, едва переставляя ноги, молодой человек. Его темные волосы были не такими длинными, как теперь, а на руках отсутствовали татуировки – никакого цветка розы в память о девушке с тем же именем – но Скарлетт сразу узнала Данте.

Должно быть, он так сильно хотел выиграть исполнение желания в нынешней игре, чтобы вернуть к жизни свою невесту.

В этот момент Данте склонил голову и посмотрел в ту сторону, где стояла Скарлетт, но не задержал на ней страдальческого взгляда. Его глаза рыскали по толпе, будто охотясь за кем-то, высматривая кого-то сквозь плотную завесу черных лепестков. Они мягким ковром устилали мостовую у ног Скарлетт, несколько опустилось прямо на глаза Данте, когда он проходил мимо нее. Ослепленный таким образом, он не заметил единственного человека, которого, в представлении Скарлетт, и искал, – юношу в цилиндре с бархатной оторочкой, стоящего всего в нескольких шагах от нее.

Легкие Скарлетт судорожно сжались, будто от нехватки воздуха. Когда Легендо являлся ей в прошлых сновидениях, ей никогда не удавалось рассмотреть его черт, но теперь они предстали совершенно отчетливо. На его красивом лице не отражалось никаких эмоций, в светло-карих глазах не было тепла, на губах – ни намека на улыбку; он казался тенью юноши, которого она совсем недавно так близко узнала. Это был Хулиан.

Четвертый день Караваля

22

Проснувшись, Скарлетт ощутила во рту неприятный привкус пепла и лжи. Влажные одеяла липли к потной коже, взмокшей от ночных кошмаров и видений черных роз. По крайней мере, Айко не солгала о том, что сон не изгладится из памяти. Воспоминания Скарлетт о последних мгновениях жизни перед тем, как она провалилась в небытие, по-прежнему оставались размытыми, а вот увиденное по ту сторону – удивительно ярким и настоящим, как обнимающие ее тяжелые руки.

Хулиан.

Скарлетт резко втянула носом воздух. Его ладонь покоилась чуть выше ее груди, пальцы холодили кожу. Спиной она ощущала прижимающуюся к ней мраморную твердость его торса, но биение сердца пока отсутствовало. Скарлетт содрогнулась всем телом, но не издала ни звука, боясь пробудить его от смертельного сна.

Она отчетливо запомнила, как он выглядел в ее видении: на голове цилиндр, на прекрасном лице – бесстрастное выражение. Именно так она всегда себе Легендо и представляла.

Скарлетт вспомнилось, какими испуганными глазами смотрела на Хулиана хозяйка постоялого двора сразу по их прибытии. Она тогда решила, это оттого, что они – особые гости магистра, но что если истинная причина заключалась в другом? Что, если Хулиан и есть Легендо? Ему ведь столь многое известно о Каравале. И когда она умирала, он точно знал, что нужно предпринять. А уж принести в их комнату розы для него и вовсе было парой пустяков.

Тут она спиной ощутила легкий толчок – это снова забилось сердце Хулиана. Или, правильнее сказать, сердце Легендо?

Нет!

Скарлетт закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не может это быть правдой! Ее ведь предупреждали, что Караваль частенько зло подшучивает над участниками. Она не знала, когда именно это произошло, но в какой-то момент в этом странном мире, полном не поддающихся логике вещей и событий, Хулиан вдруг обрел для нее особое значение. Она начала доверять ему. Но если он в самом деле Легендо, то все, что она воспринимала всерьез, для него было лишь частью игры.

Скарлетт спиной ощущала, как поднимается и опускается его твердая грудь, как постепенно теплеет его тело, от соприкосновения с которым ее обдало жаром, а дыхание сделалось рваным и поверхностным. Хулиан теснее прижался к ней, положив пальцы ей на ключицы.

При виде крошечной синенькой точки у него на пальце Скарлетт залилась румянцем. Она вспомнила вкус его крови у себя на языке и прикосновение его губ. Никогда прежде ей не доводилось переживать столь интимных мгновений. Хоть бы все это было по-настоящему! Хоть бы Хулиан оказался настоящим! Но…

Дело было не только в ее желаниях. Скарлетт припомнила, что Хулиан не раз твердил ей: Легендо – радушный хозяин. Если верить сну, он не просто хорошо заботился о своих гостях. Очаровав несчастную Розу, он заставил ее свести счеты с жизнью. «Легендо нравится играть в извращенные игры с людьми, и одна из его любимых забав – влюблять в себя девушек», – всплыли в ее памяти слова сплетницы из сна, такие горькие, что к горлу подступила тошнота. Если Хулиан и есть Легендо, то обольщение Теллы он начал еще до Караваля. Возможно, он опутал своими чарами их обеих.

При этой мысли Скарлетт замутило сильнее. Она вдруг отчетливо осознала, что в последние мгновения перед смертью с радостью отдала бы Хулиану не только свою кровь, но и всю себя, стоило ему только попросить.

Нужно выбираться из его объятий, прежде чем он окончательно проснется! В ее душе еще теплилась слабая надежда, что он все же не магистр Караваля, но рисковать она не могла. Нет на свете такого мужчины, из-за любви к которому она захотела бы выброситься из окна, но за порывистую Теллу поручаться бы не стала. Скарлетт умела сдерживать свои чувства, а вот Телла всегда шла на поводу у переменчивых эмоций и желаний, и, если не прийти ей на выручку, Легендо со своей игрой вполне мог подтолкнуть ее к тому же плачевному финалу, что и Розу.

Скарлетт решила выйти из комнаты и отправиться на поиски Данте. Раз Роза была его невестой, кому, как не ему, знать истинное лицо Легендо. Затаив дыхание, она взяла Хулиана за запястье и осторожно убрала его руку со своей талии.

– Малинка, – невнятно пробормотал он.

Скарлетт судорожно вздохнула, когда пальцы его второй руки поползли вверх по ее ключице к шее, заставляя кожу покалывать от обжигающего и одновременно леденящего прикосновения. Хулиан еще пребывал во власти сна, но скоро проснется.

Больше не заботясь об осторожности, Скарлетт соскользнула с кровати и плюхнулась на пол. Ее платье снова изменилось и теперь представляло собой нечто среднее между траурным одеянием и ночной рубашкой – мало ткани, много черных кружев – но у нее не было времени переодеться в новый купленный наряд, да и в тот момент было не до этого.

Поднимаясь с пола, она подсчитала, что, должно быть, прошли ровно сутки с тех пор, как она умерла. Светает. Наступило семнадцатое число, следовательно, на поиски Теллы у нее осталась всего одна ночь, а потом придется уехать с острова, чтобы успеть на собственную свадь…

Увидев свое отражение в зеркале, Скарлетт замерла. В густых темных волосах пробивалась тонкая серебристая прядь. Сначала она подумала, что это игра света, но нет, зрение не подвело. Дрожащими пальцами она прикоснулась к виску. Седина появилась на самом видном месте, где ее не скроешь даже самой замысловатой прической. Скарлетт никогда не считала себя тщеславной, но в этот момент ей захотелось плакать.

Хоть сам Караваль и представлялся всего лишь игрой, иллюзией, имел вполне осязаемые последствия. Если цена платья оказалась столь высокой, то во что же обойдется освобождение Теллы? Хватит ли у нее сил двигаться дальше?