Колдолесье

Последовало беспомощное молчание. Внизу бурлила река. Ям стоял, качаясь и позвякивая. По лицу Чела, так же как и по лицу Энн, текли слезы. Мордион посмотрел на них, испытывая боль от их страдания и еще больше – от презрения Энн. Последнее было хуже, потому что он знал, не будучи способен сам себе объяснять почему: он заслужил ее презрение. Он не думал, что может решить, что делать. Он не думал, что решил что бы то ни было, пока большой металлический рулон не лязгнул на земле у его ног.

– Ты попросил это? – спросил Мордион Чела.

Чел покачал головой, разбрызгивая слезы. Энн хихикнула:

– Я знала, что ты это сделаешь!

Мордион вздохнул и опустился на колени, чтобы развернуть рулон. Он растянул его на земле под сосной, обнаружив внутри все виды инструментов для роботехники, засунутые рядами в карманы: крошечный блестящий пинцет, проводники энергии, миниатюрные механизированные ключи, увеличительные очки, запасные ячейки, каналы проводов, прибор для тестирования цепи, нивелир, клеи, куски серебряной оболочки, резаки…

Розовые глаза Яма с нетерпением обратились к развернутому рулону. К восхищению Мордиона, сплошное литье рта Яма изогнулось, сморщиваясь. «Эта штука улыбается!
– подумал он. – Что за чудная антикварная модель!»

– Старая Ямаха, - пропел Ям. – Адаптированная. Реконструированная. Доверие. Правильные инструменты?

– Мне редко приходилось видеть более полный набор, - заверил его Мордион.

– Ты раньше говорил мне, что ты старая модель Ямахи, - сказал Чел.

– Не, - продребезжал Ям. – Вернулся назад. Когда ты впервые нашел меня. Думаю, всё. Сказал впервые. Тише. Мордион работает.

Чел послушно уселся на гладкий коричневый камень, Энн устроилась рядом на земле. Они наблюдали, как Мордион закатывает рукава своей верблюжьей мантии и отвинчивает широкую панель на спине Яма, куда он нырнул одним из длинных инструментов и практически сразу сделал что-то, чтобы Ям перестал шататься. Затем он переместился вокруг к переду Яма и разобрал голосовой ящик наверху его шеи.

– Скажи что-нибудь, - попросил Мордион несколько мгновений спустя.

– ТАК ГОРАЗДО… - прогудел обычный ровный голос Яма. Мордион торопливо повертел проводник энергии.
– …лучше, чем, - сказал Ям и продолжил шепотом: - было раньше, - и вернулся к нормальной громкости, чтобы добавить: - Я рад, что он не сломан.

– Я тоже, - сказал Мордион. – Теперь ты можешь поправить меня, если я буду делать что-то не так. Ты гораздо старше, чем всё, к чему я привык.

Он вернулся к дыре в спине Яма. Ям повернул и склонил голову – гораздо сильнее, чем мог бы человек, – чтобы видеть, что происходит.

– Эти топливные ячейки сдвинулись, - сказал он Мордиону.

– Да, зажимы износились, - согласился Мордион. – Если так? И если я сделаю виток на нашейном резисторе, чувствуется хуже или лучше?

– Лучше. Нет, стой. Эти красные провода в начало торсора. Думаю, нижний маслосборник неисправен.

– Проколот, - Мордион наклонился к набору инструментов. – Больше жидкости. Где маленькие заплатки? А, вот. Знаешь еще о каких-нибудь утечках, пока я занялся этим?

– Ниже на левой ноге.

Энн была заворожена. Мордион, работающий с Ямом, был совершенно другим человеком – непохожим ни на кажущегося безумным чародея, который создал Чела, ни на измотанного монаха, пытавшегося одновременно строить дом и присматривать за Челом. Он был хладнокровным, спокойным и умелым – смесь доктора и механика, возможно, с вкраплением дантиста и скульптора. Странным образом, Мордион казался более непринужденным с Ямом, чем с ней или Челом.