Король

Прежде чем Кингсли успел закончить свою мысль, в его кабинет ворвалась Блейз в одном халате.

– Кинг, ты нужен мне. Здесь копы.

– Копы? Зачем?

– Ирина. Ее арестовали.

– За что?
– Кингсли схватил куртку и натянул ее. Он сбежал вниз по лестнице и увидел Ирину в наручниках, которую вели к ожидающей патрульной машине.

– В чем дело?
– спросил он у офицера. – В чем ее обвиняют?

– Она отравила своего мужа, - ответил офицер.
– Как я слышал.

– Это обвинение было снято, - сказал Кингсли, становясь между Ириной и полицейской машиной.

– Похоже, они опять выдвинули их. Простите. Я не хочу и вас арестовывать,

– Кинг, все в порядке, - ответила Ирина.
– Ты сделал все, что мог.

– Я вытащу тебя, - пообещал он ей.
– Ни с кем не разговаривай. Ни слова. Я позвоню адвокату.

Она не сопротивлялась, когда офицер запихнул ее в машину и уехал. Он наблюдал как они исчезают за углом.

– Мистер Эдж?
– позади него раздался голос.
– Кингсли Эдж.

Кингсли обернулся и увидел курьера на велосипеде, ожидающего его.

– Oui?

– Доставка.
– Парень протянул ему два конверта - один большой конверт из манильской бумаги и второй маленький белый. Он уехал прежде, чем Кингсли успел сказать еще хоть слово.

Сначала он открыл большой конверт из манильской бумаги и вытащил пачку бумаг. Он перелистал их по пути в особняк.

– Кинг? Что это?

– Это из департамента здравоохранения, - ответил он, не веря своим глазам.
– Они закрывают «Мёбиус» из-за санитарных нарушений.

– Санитарных нарушений?
– повторила Блейз.
– Из-за... ты знаешь?

Секс-клуба позади. Кто-то донес на него в департамент здравоохранения. И кто работал в «Мёбиусе»? Кто знал, что Ирина находилась в его доме?

Блейз провела руками по волосам.

– Кинг, что происходит? Что случилось?

Кингсли закрыл глаза.

– Сэм случилась.

Глава 35

– Кингсли, ты вообще меня слушаешь?

– Чем ты снова зарабатываешь на жизнь?
– спросил он, оглядывая все еще пустой стрип-клуб. Есть ли на свете место более пустынное и унылое, чем пустой стрип-клуб?

Мэгги посмотрела на него поверх стола.

– Я адвокат. Если быть точной, твой адвокат.

– Тогда нет, я тебя не слушаю.

Мэгги вздохнула и провела рукой по волосам. Она была одним из самых высокооплачиваемых и уважаемых адвокатов во всем Манхэттене. Но сейчас она выглядела как прекрасная, хотя и раздраженная, бывшая любовница в темно-красном костюме.

– Ты помнишь, что платишь мне за этот разговор семьсот долларов в час?
– уточнила она его, раздраженно, постукивая носком красной туфли на высоких шпильках по полу.

– Теперь я слушаю. Что происходит с моим клубом?

Мэгги закрыла ручку колпачком и постучала кончиком по своему блокноту.

– Ничего, - ответила она.
– К сожалению. Нет более медленно работающей организации в городе, чем департамент здравоохранения. И это в хороший день.

– И сегодня не самый удачный день?

– Да, сегодня плохой день, - ответила Мэгги, отрывая листок бумаги и подбрасывая его в воздух. Он всегда обожал ее драматизм.
– Все бумаги «в обработке», что на их языке «мы ничего не делаем с этим случаем, так что сиди там и помалкивай». Должно быть, ты кого-то всерьез разозлил.

Кингсли вытянул ноги, закинул их на сиденье стула рядом с Мэгги и скрестил лодыжки.

– Вполне возможно.

– О, я знаю, что это возможно. Я спала с тобой, помнишь? Ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречала, и, учитывая, что единственные люди, которых я знаю, это другие адвокаты, и я использую термин «люди», это о чем-то да говорит.

Кингсли прищурился, глядя на нее. Он познакомился с Мэгги много лет назад, когда его послали на долгосрочное задание под прикрытием на Манхэттен. Пожилая, богатая, уважаемая и могущественная, Мэгги была также сексуальным сабмиссивом, которая ничего так не любила, как проводить всю ночь на четвереньках ради мужчины. Он получал огромное удовольствие, заставляя ее колени гореть два месяца подряд.

– Ты скучаешь по мне, не так ли?
– спросил он ее.

– Нет.

– Как ты думаешь, если бы я не вернулся во Францию, мы бы все еще были вместе?
– поинтересовался он.

– Кингсли?
– Мэгги потянулась через стол и щелкнула пальцами у него перед носом.
– Сосредоточься. Твой клуб уже месяц как закрыт. Мы можем поговорить о том, сколько денег ты теряешь и почему?

– У меня полно денег.

– Неужели тебе безразличны люди, которые работали на тебя и потеряли работу?

– Я все еще плачу им.

– Когда ты успел стать таким альтруистом?

– Я очень щедрый человек. Оргазмы, порка, ожоги от ковра, - напомнил он ей.

– Я ухожу. Когда будешь готов обсудить свою юридическую ситуацию, позвони в офис.
– Она собрала свои вещи и встала. Кингсли схватил ее за запястье и потянул обратно на стул. Как он и ожидал, она не сопротивлялась.

– Прости, - сказал он, придвигая свой стул прямо к ней.
– Я готов. Это моя собственная вина, и именно поэтому я не хочу говорить об этом. Но должен. Ты нужна мне.

Мэгги тяжело вздохнула. Она взяла руки Кингсли в свои. На ее левой руке теперь красовалось обручальное кольцо. Его прекрасная, покорная, саба Мэгги, которая однажды провела двадцать четыре часа прикованной к его кровати... теперь была замужем. И за библиотекарем к тому же.

– Расскажи мне, что происходит. Правду, - попросила она.
– Я не смогу помочь тебе, если ты не расскажешь мне, что происходит.

– Я влюбился, - ответил он.

Она сочувствующе улыбнулась ему.

– Корень всего зла. Кто она? Или он?

– Он это отель под названием «Ренессанс».

– Твой стрип-клуб закрыт. Ты находишься под следствием за нарушение налогового кодекса. А твою подругу Ирину депортируют. И все это из-за недвижимости?

Кингсли кивнул.

– Что же, - ответила она.
– Такой твой Манхеттен.

– Я хочу открыть новый клуб, - начал он.
– Клуб для нас. Для наших. Самый большой в мире С и М клуб. Я нашел место, которое хотел, но оно принадлежит преподобному Джеймсу Фуллеру.

– Преподобному Фуллеру? Тому самому преподобному Фуллеру? Преподобному Фуллеру, который открывает законодательные собрания молитвами, держит Библию перед мэром, когда тот приносит присягу, и крестил внучку губернатора? Этот преподобный Фуллер?