Крёстный сын

Правитель хмыкнул, вспомнив, как Евангелина примерно в тех же выражениях восхищалась Филипом.

– - И я вам очень благодарен, -- продолжил молодой человек, -- что вы позволили ей надеть такое платье: меня теперь не будут смущать греховные мысли о том, как же она выглядит голой.

– - Попридержи язык, щенок, и прекрати улыбаться этой своей улыбочкой!
– - почти сорвался на крик Правитель.

– - Простите, крестный.

Филип опустил голову. Лицо его выражало сожаление, но в душе он был очень доволен, что хоть как-то сумел отомстить Правителю за выставленную на всеобщее обозрение Ив.

– - Отправляйся спать. Я вижу, у тебя еще осталось кое-что в штанах. И не забывай, Евангелина не про тебя!

Филип молча поклонился и вышел. Когда он пришел к себе, девушка уже ждала его в спальне, все еще одетая в бальное платье.

– - Ив, сними это, или я к тебе не притронусь, -- он окинул ее тяжелым взглядом.

Она была недовольна, но подчинилась.

– - Я так и знал, что под ним ты голая.

Он остановился на полпути к кровати.

– - Мне уйти? Будешь спать один, как и сказал старику?

– - Подглядывала? Ну-ну.

Она ничего не ответила, подняла с пола платье и стала расправлять, чтобы надеть. Филип смотрел на нее почти с отвращением. Он понимал, что ведет себя глупо и несправедливо по отношению к ней, но ничего не мог с собой поделать. Вдруг он заметил на ее попке несколько темных пятен.

– - Что это у тебя?
– - спросил он срывающимся голосом.

Она нехотя повернулась к нему.

– - Где?

– - Сзади.

– - Сзади?
– - она помахала за спиной рукой, ничего не поймала, потом сообразила, о чем он.
– - А, наверное, уже стало заметно. Ты про синяки?

– - Да. Откуда они?

– - Пообжималась в уголке с парочкой бывших дружков, после того как старик отправил меня спать, -- она с вызовом взглянула на Филипа.

Он сразу понял, что это за тон.

– - Не разговаривай со мной как со своим отцом!

– - Откуда ты знаешь, как я с ним разговариваю?

– - Догадался. Уже не первый месяц общаюсь и с ним, и с тобой, -- он подошел к ней, взял за руку, сел на кровать и притянул девушку к себе на колени.
– - Так откуда синяки?
– - спросил он мягко.

Ив обняла его, уткнулась в плечо и всхлипнула.

– - Только, пожалуйста, не плачь, прости меня, я был дураком со своими придирками.
– - Он прижал ее к себе и стал гладить по голове.
– - Это глупо, я понимаю, но мне невыносимо, когда кто-то видит тебя такой, какой ты бываешь здесь, со мной...

– - Ш-ш-ш, дурачок, такой меня не видел и никогда не увидит никто. Ты первый и единственный разглядел настоящую меня. И хочешь ты именно меня, а все остальные вожделеют лишь тело.

Ив запустила руки ему в волосы и поцеловала. Столь нежной она, пожалуй, еще никогда с ним не была. А ее слова звучали почти как признание в любви... Он с трудом сдерживался, чтобы не стонать от сводящих с ума ласковых прикосновений. Ни одна женщина к нему так не прикасалась... И он не знал, чего больше желает сейчас: подмять ее под себя и попытаться вырвать настоящее признание в ответ на его бешеную страсть или застыть недвижным молчаливым камнем и просто наслаждаться касаниями ее губ, рук, волос... Она положила конец его блаженству и колебаниям, спросив:

– - Ты действительно хочешь знать про синяки?

Он кивнул, с трудом переводя дух. Ну и ладно, не надо никаких признаний. Ни к чему хорошему они не приведут.

– - Это одна из причин, по которым я ненавижу эти балы, -- проговорила она.
– - Сам видишь, какие свободные здесь нравы. Ущипнуть даму за выступающие части тела или засунуть руку в какую-нибудь ложбинку считается в порядке вещей. Дамы, впрочем, тоже не отстают. Тебя не за что не пощупали?

– - Нет, -- он окончательно справился с собой.
– - А твой отец знает, как с тобой обращаются?

– - Знает. Я по наивности жаловалась ему сначала, даже синяки показывала, не на попе, конечно, на бедрах. Он сказал, что женщина для этого и предназначена, мол, мне нужно привыкать, и чтоб я его больше подобной ерундой не беспокоила.

Ив почувствовала, как Филип напрягся, сжав кулаки, и испугалась. Пожалуй, излишне разоткровенничалась в ответ на его искреннее сочувствие. Да и поцелуи были чересчур нежными, это как-то странно подействовало на ее мужчину. Что на нее нашло? Видно, слишком давно никто не проявлял к ней обычного человеческого участия. Еще бы, дочка Правителя, стерва, Ледяная дева... А Филип... да, он добр к ней, часто нежен и всегда ее хочет, а это так приятно... Вот она и растаяла. И он... Но чем мягче они становятся, чем больше привязываются друг к другу, тем уязвимее перед Правителем, его проницательным взором и острым чутьем. Она поспешила успокоить своего любовника.

– - Фил, это ерунда, я давно привыкла. Сегодня меня считай что и не трогали, наверное, тебя испугались, решили, что мы теперь вместе. Прошу тебя, не думай об этом, забудь вообще, что я рассказала.

– - Не волнуйся, Энджи. Я все больше убеждаюсь, что действительно нужен тебе. Можешь расчитывать на меня во всем, я не подведу.

Ив поцеловала его, на сей раз со страстью. Он заметил разницу и, проникая языком в рот девушки, ощутил облегчение вперемешку с сожалением. Спустя несколько мгновений он скользнул губами по ее подбородку, потом принялся целовать шею, уложил на кровать и стал медленно спускаться все ниже. Дойдя до пупка, он поднял голову и сказал:

– - Ты так прекрасна! А они посмели оставить на твоей коже эти пятна.

– - Синяки быстро пройдут, от них и следа не останется, -- прошептала Ив, -- а теперь ты понимаешь, что чувствую я при виде твоей спины?

Филип поднялся и поцеловал ее в губы.

– - Ты не часто ее видишь.

Он вернулся на прерванный маршрут. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы достичь заветной ложбинки. Ив, хорошо знавшая свойства трав, с легкостью сводила волосы на теле, поэтому он мог совершенно беспрепятственно наслаждаться ее красавицей, напоминавшей розовую морскую раковину или экзотический цветок.