Крестоносцы

– Так много?
– улыбнулся Иисус, - было бы достаточно и одного, чтобы привел меня к этому месту.

– Так приказал один из чинов, присланных из Рима для разбору действий твоих.

– Он что, боится меня?
– снова улыбнулся Иисус.

– Не знаю. Но знаю другое. Указ, им привезенный, был подписан ранее самого суда.

– Даже так?
– удивился Христос.

– Так, - отвечал скорбно Сертитах, но тут же быстро добавил, - еще не поздно и можно избежать этого. Я исполню свой долг пред верой своею, полученной от тебя самолично.

– Не надо, - ответил Иисус, - я не боюсь смерти, и уже давно готов принять ее, как и подобает мне по существу моему, уподобанному самим богом нашим. Потому, скажи воинам, пусть не волнуются. Я только помолюсь дважды, ибо один раз я уже помолился до этого.

– Хорошо, - ответил Сертитах и, обратившись к другим, громко произнес слова, сказанные Иисусом.

Те молча приняли сказанное и принялись ждать исполнения.

Христос обошел пещеру несколько раз, а затем, зайдя внутрь ее, воспроизвел молитву.

После, сделал еще раз то же, а потом, отойдя от нее подальше, перекрестил и сказал:

– Прощай, место обетованное лично мною. Ты многое исполнило во мне лично, за что и благодарю тебя очень, - и Христос поклонился, - до свидания скорого, ибо путь мой будущий будет пролегать мимо тебя.

– Нy что ж, я готов, - сказал Иисус воину и, поклонившись вторично месту, пошел впереди всадников, отказавшись от предложенного ему коня.

Так они и шли дальше. Иисус впереди, а воины, посланные за ним сзади, и было совсем непонятно, кто же кого ведет.

То ли Иисус их к вере в бога единого, то ли они его - к месту обретения той же веры.

Солнце склонилось уже к полудню, когда колонна достигла места назначенного.

Повсюду стоял люд и орошал землю слезами. При виде Христа, гордо шагающего впереди, людской гомон стих, а плач прекратился.

У невысокой горы, куда подвели его всадники, стоял человек, посланный Римом, и внимательно изучал обреченного на смерть.

– Кто ты?
– спросил он, когда Иисус подошел поближе.

– Я Иисус Христос, агнец божий, ниспосланный на землю за грехи ваши тяжкие. Призван я обрести веру в людях и с этим борюсь справедливо, не отвлекая их от работы и забот всяких.

– Но ты ввел благословенные молитвы и велел петь псалмы, -сурово и жестоко ответил человек, - а они отбирают время у людей и не дают поспевать в труде.

– Молитвы читаются рано и довольно поздно, - отвечал ему Иисус, - потому, по времени они не убыточны, а, наоборот, отвергая хулу всякую, дают уют и опасение.

– Ты мне веру не исповедуй, - рассердился человек, державший в руках какой-то пергамент, свернутый в рулон, -отвечай только на вопросы. Скажи, кто обучил тебя всему этому?

– Бог, Отец мой небесный, - спокойно отвечал Иисус, глядя открыто ему в глаза.

– Не верю этому, - жестоко сузил глаза римский исполнитель, - спрашиваю повторно: кто обучил этому?

Иисус опять повторил то же.

Тогда, рассвирепев, человек приказал воинам связать ему руки и побить палками.

Те нехотя согласились с таким решением, но все же исполнили.

– Бейте сильнее, - говорил исполнитель, - пусть, сознается во лжи своей разной.

Спустя десять минут он продолжил допрос.

– Так кто обучил тебя этому?

– Никто, - скупо отозвался Иисус и поднял глаза к небу, - я сам обучился, благодаря силе Отца моего небесного.

– Ты заплатишь за это дорого, - ответил исполнитель, потрясая перед его лицом рукой с пергаментом.

– Знаю это и готов к этому, - спокойно ответил Христос, посмотрев тому прямо в глаза.

– Что ты знаешь?
– не понял вначале его человек, - 0 чем?

– О том, что смерть меня ждет и о том, что участь моя вами уже давно решена. Как видишь, я обо всем знаю, - улыбнулся немного Христос.

– Кто сказал тебе об этом?
– опять начинал свирепеть исполнитель.

– Отец мой сказал, еще вначале, в момент моего юного возраста, - так же глядя в лицо своему мучителю, отвечал Иисус, - а также, глаза твои, вперед не усмотрящие.

– Что ты хочешь этим сказать?
– испугался немного человек.

– Я хочу лишь сказать, что время рассудит твое сегодняшнее решение, а также и обяжет к другому.

– К чему же?
– сузив глаза, спросил исполнитель.

– Оно приведет к вере, - спокойно ответил Иисус, - и заставит вас самих поступить, как и все, и воспринять ее также.

– Ты опять за свое, - начинал свирепеть человек, нервно перебирая пальцами по рулоном сложенному пергаменту, -никак не хочешь во всем признаться.

– А в чем, - спросил Христос, - мне признаваться? Подскажи?

Тут сказано, - исполнитель постучал пальцем другой руки по пергаменту, - что ты преступник и злодей невиданный, решивший искусить людей добротой, якобы с неба идущей и дающей людям что-то взамен. Так не бывает, - умозаключил сам говоривший, - а значит, ты все лжешь и придумал нарочно, чтоб овладеть сердцами людей и направить их волю против императорской.

– Не знаю подобного, - спокойно отвечал Иисус, - и в том, что описано, никогда не сознаюсь. Есть добро, и есть люди, - продолжал он говорить, - и только это способно сохранить жизнь на земле нашей. Есть бог единый и всемирный, Отец мой родной, и есть его добрая воля, ниспосланная нам для торжества доброты. Есть вы, падучие к славе и золоту всякому, а есть и люди простые или проще, убогие, ибо нет в них больше ничего, окромя самих себя. Есть слава небесная после смерти разной, а есть и проклятие по оной. Это все есть, а вот остального - нет.

– Ты оскорбил императора нашего, - сказал было ему в ответ исполнитель.

– Чем же?
– удивился нарочно Иисус.

– Ты упомянул о богатстве, а значит, имел ввиду и его самого.

– Да, я сказал это. Но богатство не всем по душе и во благо. Я это имел в виду.

– Ты говоришь загадками, - снова посуровел человек, - и мне это не нравится. Эй, воины, привяжите его к столбу и поднимите к верху. Посмотрим, что он там нам скажет.

– Скажу то же, - спокойно ответил Христос, протягивая свои ноги, дабы воины обвязали их вокруг столба крепче.