Крестоносцы

Люди начали подходить ближе. Круг их еще плотнее сжался вокруг места допроса.

Воины, привязав Христа к деревянному, заранее приготовленному столбу, хотели уже было поднять его и укопать в землю, как вдруг исполнитель, подняв руку вверх, остановил их.

– Стойте, - сказал он и подошел вплотную к Христу, - ты говоришь сын божий, агнец небесный? Так ведь?
– обратился он к нему, хитро прикрывая один глаз.

– Да. Так говорю, - согласился Иисус, открыто и честно глядя ему в глаза.

– А сейчас, мы посмотрим, как отец твой тебе поможет в этом, - и исполнитель отошел от него в сторону, - воины, а ну, добейте еще одну рею к этому столбу, - распорядился он, - я хочу посмотреть, как его вера действует и действительно ли он тот, о ком говорит. Заодно, проверим его лживость наружную. Рею прибейте к его ногам, а

еще одну к плечам. Хочу распять его, как злого разбойника чтобы не ушел никуда даже после смерти своей. Пусть, птицы выклюют ему глаза, а волки распотрошат тело после казни. Никому не позволяю хоронить его, если, конечно, не сознается в вине своей перед законом и императором нашим.

Воины приступили к исполнению. Наспех прибили еще одну рею со стороны спины Иисуса и еще одну в его ногах.

– Теперь, привяжите так его, чтобы тело его было распростерто на том, что соорудили, - сказал исполнитель, и воины подчинились его приказу.

Руки Христа привязали к рее на уровне плеч его, а ноги, разведя в стороны, к низу.

– Вот так-то лучше, - сказал исполнитель и приказал поднять

столб и укопать его в землю.

Пока воины исполняли это, к человеку из Рима подошел другой римлянин.

– Слушай, Эрмюнталь, - обратился он к исполнителю, - в твоем привезенном указе этого не было. Так что не самочинствуй.

– Не вмешивайся, - строго сказал тот, - это не твое дело. Ты лучше позаботься о себе и своей безопасности. Императору не очень нравится, что его представители на землях оных так исполняют дело оброка.

– Делаю, что могу, - отвечал Пилат, немного краснея и отступая в сторону.

– Вот и делай себе, - обозлился исполнитель, - а ко мне не лезь. Я действую по личному распоряжению императора.

– В твои полномочия это не входит, - огрызнулся Пилат и указал рукой на привязанного к столбу Христа.

– Не мешай, - строго сказал Эрмюнталь, - или я приведу сюда войско. Ты этого хочешь?

Пилат смолчал и отошел в сторону, а исполнитель, подойдя ближе к вкопанному столбу, продолжил свой допрос.

– Ну, что теперь скажешь?
– слегка кривя рот и улыбаясь, проговорил он, обращаясь к Христу.

– Скажу то, что и говорил прежде, - ответил ему Иисус, сплевывая немного в сторону кровь, тоненькой струйкой набегавшей у него изо рта, ибо гвоздь один вошел ему в спину, повредив тело.

– Вижу, не сладко тебе, - говорил человек, так же кривя губами, - хочешь, я отменю казнь эту и отпущу тебя на свободу? У меня есть такое право. Только скажи о том, что ты лгал все это время и народ за собой вел в искушение супротив воли императора.

– Вижу, глуп ты и жесток очень, - торопливо ответил ему Иисус, боясь, что силы у него не хватит, и он не успеет сказать слово собравшимся людям, - но не боюсь я тебя и тем более, не сознаюсь в чем-то. Я говорю правду, ибо она есть святая.

– Где же бог, Отец твой, - кривил дальше губами человек, - где же сила твоя неумерная? А? Иль порастерял ее во лжи своей безмерной? А ну-ка, воин, - обратился он к одному из самых близстоящих, - дай-ка ему под ребро копьем. Только осторожно, чтоб не убить вовсе. Хочу добиться я его признания.

Воин тут же исполнил сказанное, ибо видел, как Пилат, их ближний руководитель, отступил пред этим человеком в сторону.

Копье больно укололо Христа, и он даже немного вскрикнул.

– Что-о, больно, - протянул исполнитель, - а ты думал, я играть буду с тобою. А ну, признавайся, кто послал тебя сюда и по чьему приказу действуешь?
– и он уже сам, выхватив у воина копье, ткнул им в то же место, оставив после на теле кровоточащую рану.

На это раз Иисус, собравшись с силами, смолчал и только тихо застонал, плотно сжав свои губы.

– Молчишь, лжец поганый, - начинал заводиться и свирепеть все больше Эрмюнталь, - сейчас я досажу тебе больше. Воины, опустите крест и вбейте в его ноги по одному гвоздю. Может, ему станет от этого легче, - и он хрипло рассмеялся.

Люди недовольно зашумели вокруг, и исполнитель повернулся к ним.

– Что? Не нравится? А слушать его речи вам нравилось? Где ученики его, как мне говорили? Где?.. Я вас спрашиваю.., - и человек немного шагнул вперед.

Люди отступили назад, пряча глаза в землю, и молчаливо продолжали смотреть на содеянное.

Тем временем воины уже опустили столб и приготовились к исполнению сказанного ранее.

– Чего стоите?
– обратился к ним Эрмюнталь, - забивайте по гвоздю в ноги, а не заговорит - то и в руки тоже, - и, подбежав ближе, он сам взял у одного воина инструмент и вколотил гвоздь в ногу Христа.

Иисус сжал зубы покрепче, и только стон вырвался из его груди.

– Молчишь,- продолжал свирепеть исполнитель и тут же распорядился, - вбейте по гвоздю в руки, а затем поднимайте столб и веревки немного ослабьте. Пусть, побольнее будет.

Воины так и сделали. Слезы катились из глаз Христа, но он твердо молчал и только глухо стонал. И только, когда столб поднимали и тело немного опустилось вниз, провисая на гвоздях, из его груди донесся небольшой вскрик.

– А-а-а, заговорил, - обрадовался исполнитель, глаза которого к этому времени уже налились кровью и стали розовато-белыми, будто он не спал всю ночь и думал о чем-то, - так кто послал тебя сюда и кто велел это делать?
– снова спросил он, ткнув копьем опять в то же место.

Но Иисус потерял сознание, и тело его безвольно провисло на гвоздях.

– Привяжите крепче веревками, - быстро распорядился Эрмюнталь, опасаясь, что тело вообще упадет вниз.

Воины подчинились и исполнили указанное.

Затем по приказу окатили Христа водой, и он очнулся.

Посмотрев на людей и своих мучителей, Иисус тихо сказал:

– Верую в это и не подчиняюсь вам. Сила моя в этом. Верьте и вы, люди, - и он снова потерял сознание.

– Несите больше воды, - кричал неистово основной мучитель, - я хочу слышать его признание.