Кризис личности

– Говорят, там нет незаконных наркотиков, - заметил Тардо.

– Пусть говорят что угодно. Возьмите Фолкрофт под свой контроль вплоть до последнего кирпича.

– А если они будут сопротивляться?

– А что они станут делать - стрелять на поражение?

– Ясно, сэр. Я сообщу вам, когда операция будет закончена.

– Ладно, действуйте.

Хихикнув, Уэйн Тардо задвинул антенну телефона сотовой связи и кивнул своим ребятам:

– Сверху требуют, чтобы мы взяли Фолкрофт.

У подчиненных сразу же поднялось настроение. Недоеденные чизбургеры полетели за борт.

– Пойдут только те, у кого полный порядок с налогами.

Двое агентов со стоном выругались.

– Передайте по всем лодкам. Тем, у кого возможны проблемы с ФНУ, собраться вон на той лодке. Остальным - приготовиться.

В конце концов на запасной лодке осталась всего трое. Тардо и сам удивился этому. Он уже решил, что потеряет половину команды.

Когда приготовления закончились, агенты надели маски и взяли оружие на изготовку, Уэйн Тардо отдал приказ:

– Высадиться на берег!

Тотчас пробудились к жизни лодочные моторы, и все бойцы разом прижались к бортам - на тот случай, если ФНУ решит защищать свою добычу.

– Вряд ли такое случалось раньше, - пробормотал один из агентов.

– Мы сейчас пишем историю межведомственных отношений, - хмыкнул Тардо.
– Угадайте, кто проиграет?

Харолд В. Смит ни глазам, ни ушам своим не верил.

Рядом, у больничной койки, вновь стоял мастер Синанджу.

– Я принес и радостные, и печальные известия, - нараспев заговорил он.

Смит быстро заморгал глазами.

– Я пришел освободить тебя от этого несчастного состояния. Но только если ты обещаешь, что не причинишь себе вреда. Моргни два раза своими царственными глазами, и ты - свободен.

Смит дважды моргнул.

И ноготь Чиуна легко, словно крылышко мотылька, прикоснулся ко лбу шефа.

Смит ощутил, как к нему возвращается жизнь. Он сел. И немедленно почувствовал тяжесть в брюках.

– Мне нужно переодеться, - слабым голосом протянул он.

– У нас совсем нет времени. Ибо таксидермисты террора отдали приказ сломать оковы тех злодеев, которые находятся у тебя в рабстве.

До Смита не сразу дошло, о чем идет речь.

– Бисли?

Чиун мрачно кивнул.

– А также ужасный Голландец.

– Вызови доктора Герлинга. Я отменю приказ.

Чиун поклонился.

– Будет исполнено, о повелитель!
– И он стремглав выскочил из комнаты.

Смит выбрался из постели и заковылял в ванную. Такой грех с ним не случался с третьего класса, когда на важном экзамене по английскому он, слишком понадеявшись на себя, не стал проситься выйти и испачкал себе штанишки.

Хоть бы в ванной нашлось достаточно бумажных полотенец, чтобы вытереться! Если нет, придется позвать на помощь обслуживающий персонал сколько бы его ни осталось.

Доктор Элдас Герлинг в раздумье стоял перед стальной дверью, ведущей в одну из палат психиатрического отделения Фолкрофтской лечебницы.

Конечно, он получил указания, но оставался еще долг перед пациентами.

Отпустить на свободу человека, величающего себя Дядей Сэмом Бисли, по отношению к этому бедняге было бы величайшей несправедливостью. Из-за своей мании он не способен жить в обществе. Совершенно не способен. Более того, такой человек социально опасен.

Один бог знает, что он наделает, если доберется до Калифорнии и корпорации Бисли. Он поклялся линчевать буквально каждого служащего огромной корпорации, начиная с президента и кончая последним швейцаром, одетым в костюм мышки Мононгагелы или утенка Дингбата.

ФНУ тем не менее издала соответствующий приказ. А Фолкрофтом сейчас управляло ФНУ.

Поэтому доктор Герлинг отодвинул стальную задвижку, вставил медный ключ в замок и резко повернул. Замок со скрежетом открылся.

– Время пришло!
– объявил доктор Герлинг, входя в комнату, воздух в которой был раскален до девяноста двух градусов,* ибо так потребовал пират.

* По Фаренгейту; по Цельсию это примерно тридцать три градуса.

Человек, называвший себя Дядей Сэмом Бисли, как обычно, сидел за письменным столом и что-то рисовал.

Бисли даже не взглянул на вошедшего.

– Время для чего, шарлатан?

– Время идти.

– Идти? Куда идти?

– Идти отсюда. Вы выписываетесь.

– Мое время закончилось?

– Как я понимаю, удача вас покинула.

Дядя Сэм Бисли встал и поправил здоровой левой рукой пиратскую кружевную манжетку у себя на груди. Затем на искусственной ноге заковылял к двери.

– Вы, идиоты, совсем не вовремя признаете очевидное. Где моя рука?

– Вы имеете в виду крючок?

– Нет, моя механическая рука. Сюда я был доставлен с механической рукой, 1де она?

– Я знаю только о крючке.

– Они заменили мне руку на этот идиотский крючок. Кто сейчас носит крючки?

– Может быть, тот, кто одевается как пират, - отозвался доктор Герлинг.

– Не валяйте дурака! Так вы собираетесь вернуть мне руку или я должен раздобыть ее сам?

– Боюсь, вам придется выписываться в вашем нынешнем виде. У вас есть родственники, которым я мог бы позвонить?

– Если бы у меня были стоящие родственники, разве они позволили бы загнать меня в эту дьявольскую дыру? А теперь ведите меня туда, где находится моя рука!

– Я провожу вас к выходу, где вас будет ждать такси. А пока подождите здесь.

– Черта с два!
– взревел Дядя Сэм Бисли и схватил доктора Элдаса Герлинга за пухлую шею.

Доктор Герлинг отбивался так, как может отбиваться человек со слабыми мускулами и излишним весом - то есть не очень сильно. Его круглое лицо сначала порозовело, потом стало ярко-алым, а когда приобрело пурпурный цвет, пухлые пальцы Герлинга перестали хватать манжетку на груди Дяди Сэма Бисли, и доктор соскользнул на пол.

Каблуком своего серебряного башмака Дядя Сэм Бисли раздавил очки доктора Герлинга прямо у него на лице и вышел в коридор навстречу свободе.

Двигаясь по коридору в поисках своей пропавшей руки, Бисли открывал двери медным ключом, который подобрал с пола возле дергающегося тела доктора Герлинга.

– Выходите, выходите, психи!
– напевал он, распахивая настежь двери по обе стороны коридора.

Когда Дядя Сэм подошел к комнате с надписью "Пурселл", ее обитатель лишь поднял на пришельца голубые глаза, не сделав ни малейшей попытки сдвинуться с места.