Кровь предателя

Страйкер прикусил губу. Люди меняли стороны с завидной постоянностью, но чтобы главный офицер разведки связал свою судьбу с мятежниками? Такой удар нелегко снести. Как и то, что личный секретарь Руперта послужил катализатором отступничества Мокскрофта.

– А что с Блэйком?

– Мы заковали собаку в цепи. Его повесят, как только вся необходимая информация... будет из него выбита, - сказал граф.

Страйкеру внезапно стало жаль Блэйка. Его предадут неописуемым пыткам.

Теперь слово взял Руперт, озабоченность и решимость прорезали глубокие морщины на его красивом лице.

– Вы нужны нам, капитан Страйкер. Вы должны вывести из игры Мокскрофта, прежде чем он нанесет очередной урон нашему делу. Возьмите его до того, как произойдет тайная передача.

Страйкер ожидал приказа с той самой минуты, как вошел в палатку. Но он был удивлен.

– Прошу прощения сэр, но вы желаете, чтобы я отправился в Хэмпшир, схватить шпиона?

Подошел граф Форт, встав рядом с принцем Рупертом.

– Блэйк завербовал сэра Рэндальфа, прельстив того продать информацию, а вместе с ней и жизни преданных нам людей, Эссексу. В обмен на тридцать сребреников Мокскрофт поставит под удар наши замыслы. Удар, возможно, непоправимый. При таких обстоятельствах не думаю, что слово "схватить" точно передает наши намерения.

– Вы хотите, чтобы он навсегда исчез, - предположил Страйкер.

– А это мысль, капитан, - Эстли хищно улыбнулся.

Граф бросил суровый взгляд на сэра Джейкоба.

– Вообще-то нет, - сказал он, повернувшись к Страйкеру.
– К сожалению, он нам нужен не мертвым, а живым. Можете всю душу из него выбить, если пожелаете, но позаботьтесь, чтобы он до меня добрался. Вы слышали о леди Грейс Паркс?

Страйкер кивнул. Парксы были старинным родом, бравшим свое начало от самого Завоевателя.

– Она запредельно богата, капитан, - продолжал Рутвен.
– И большая часть ее богатств сейчас пополняет казну короля.

Страйкер нахмурился.

– А Мокскрофт?

Граф кисло поморщился.

– Ее кузен. Дальний, но я предпочитаю, чтобы ему сохранили жизнь, по-крайней мере на время. Я не хочу, чтобы она думала, что мы замешаны в его смерти. Для нас жизненно важна ее благосклонность. Выезжайте как можно скорее. Силы, необходимые для захвата, вам предоставит сэр Джон Паулет в Басинг-хаусе, по пути заскочите туда. С собой у вас будет письмо с приказом дать вам то количество людей, которое вы сочтете необходимым.

Протянув руку, граф подхватил с края стола трубку. На мгновение воцарилась тишина. Собравшиеся офицеры молча наблюдали, как он раскуривал табак. Сделав несколько затяжек, он обернулся, взглянув в сверкающий на лице Страйкера глаз.

Будучи уверенным, что граф ему внимает, Страйкер начал свою речь, осторожно подбирая слова.

– Вы тут упомянули наше шаткое положение, милорд. Мы намереваемся наступать на Лондон, а мятежники хоть побиты, но не разбиты, так что на каждый наш шаг они ответят порохом и сталью. И подобно кровавым теням на рассвете, нас поджидают новые сражения. Следовательно, вам потребуются люди с моим опытом.

– Как никогда, - согласился Рутвен.

– Так могу ли спросить, отчего именно мне выпала честь возглавить эту миссию?

Впервые с того времени, как Страйкер вошел в палатку, граф Форт присел. Добротно сработанное кресло из полированного дерева приятно скрипнуло, приняв его в свои объятия. Граф откинулся назад.

– Ответить на ваш вопрос я предоставлю командующему кавалерией, - он бросил взгляд на Руперта, который, коротко кивнув, направился к выходу.

– Не желаете прогуляться со мной, капитан?

Руперт шел впереди.

– Ко мне!
– рявкнул принц, отодвинув полог палатки. Страйкер внезапно опешил, когда из палатки выскочила огромная белая собака.

– Мальчик, мой пес, - пояснил Руперт, потрепав курчавую шерсть питомца.

Итак, двое мужчин со следовавшим за ними по пятам Мальчиком оставили кампанию в палатке и зашагали по широко раскинувшемуся лагерю. Быстро темнело, но среди тысяч белых палаток, светившихся в пламени разгоравшихся костров, видимость была хорошей. Куда ни глянь, повсюду солдаты чинили обмундирование, чистили мушкеты и точили клинки. Толпа расступалась перед ними, как Красное море.

Голова статного Руперта высилась над землей почти на шесть с половиной футов. Здесь он чувствовал себя, как рыба в воде. Он уверено шагал среди своих солдат, нутром чуя, что они благоговеют перед ним, раздавал кивки направо и налево. Этот человек, едва ли взрослый мужчина, учитывая его юный возраст, излучал уверенность. Невзгоды его родины хлестали и испытывали его, пока он не превратился в кусок гранита.

Наконец Руперт заговорил, но тихим и подавленным голосом.

– Дела здесь обстоят совсем иначе, чем в Нижних Землях, капитан. Там солдат знал, кто он. Ради чего сражается. И что важней всего, против чего сражается.

– Я знаю, против чего я сражаюсь, ваше высочество. И вы знаете.

– Да, но мы с вами редкой закваски, Страйкер. A остальные? Простой народ? Это гражданская война. Сосед восстал против соседа, отец против сына, брат против брата, - молодой человек печально покачал головой.
– Люди лгут, предают. Меняют стороны по одному лишь слову священника, шепоту друга или ради пары монет. Возьмите этих жалких злодеев, - он мотнул головой в сторону кучки фигур, стоявших в пятидесяти шагах от них, возле самой кромки леса на краю лагеря.
– Их приговорили к расстрелу.

Всю дорогу от грязных палаток до самого поля Страйкер молчал. Когда они приблизились к лесу, он понял, что те двенадцать человек были солдатами, поспешно заряжавшими мушкеты. У толстых дубовых стволов стояли пятеро насмерть перепуганных человек со связанными сзади руками.

– Захвачены в сражении?
– спросил он.

Принц покачал головой.

– Нет, капитан. После. Это наши. Двое слуг, парочка поваров, а этот, ближний к нам это...

– Капитан Форд.

Руперт пристально посмотрел на Страйкера.

– Верно. Вы его знаете?

– Слышал о нем. Отличился у Кинтона.

– Томас Форд - предатель. Его сердце темно, как уголь. Блэйк назвал его среди завербованных. Да, капитан, - сказал Руперт.
– К моему великому стыду, еще один предатель Блэйка.

Страйкер наконец всё понял. Для принца Руперта Пфальцского это дело превратилось в вопрос чести. Блэйк, один из самых доверенных лиц принца, оказался парламентским кукловодом сэра Рандольфа Мокскрофта. Руперт воспринял предательство как личное оскорбление, возложив всё бремя ответственности на себя.