Кровь предателя

– Я боюсь, Джон.

Полковник Джон Кэсли поднялся со стула и засунул ноги в бриджи, поспешно сброшенные во время любовных утех. Всё еще без обуви, он подошел к ней.

– В чем дело? Скажи мне.

– Для тебя не секрет, что я хочу быть с тобой. Но ты говоришь, что пока не закончится война, мы не сможем жить вместе, как муж и жена. Но как вам удастся одолеть войска короля, любовь моя?

Кэсли потянулся к ней, утешающе положив руки на хрупкие плечи любовницы. Она была одета как мужчина – сапоги, бриджи и сорочка, но несмотря на это, разжигала в нем желание.

– Как? Мы наберем армию, - ответил он. – Неодолимое войско, несметное и профессиональное.

– Каким образом? – она разочарованно ткнула его в грудь.
– Умоляю, не издевайся надо мной, Джон. Пожалуйста, скажи, как создать такую армию? Я страшусь за свою жизнь. За твою жизнь. Ты говорил мне, что кавалерия короля непобедима. Как сможет милорд Эссекс ей противостоять?

– Молитвами, - пошутил Кэсли. Это был его привычный ответ на ее извечный вопрос.

Девушка с молочной кожей и облаком золотистых волос очаровала его с первого же взгляда. Его завораживал ее нежный галльский акцент и красивые глаза цвета сапфиров. Она оттолкнула его, он посмотрел на девушку, понимая, что разозлил любовницу. И решился.

– Или может ее купить.

Любовница обернулась, забегав взглядом по его лицу.

– Купить? – переспросила она. Кэсли слегка улыбнулся. – Ты опять насмехаешься надо мной, Джон?

Кэсли примирительно поднял руку.

– Успокойся, любовь моя. Успокойся.

Она смягчилась, и шагнув вперед, он развел руки в стороны в знак искренности своих слов.

– Я не издеваюсь над тобой. Клянусь честью, я говорю правду.

– Как так?

Полковник прошелся по скрипучим половицам, присев у окна. Он погрыз ноготь. Заинтригованная его словами, француженка последовала за ним, и взяв ее за запястья, он усадил девушку себе на колено.

– У врага есть богатства, - медленно начал Кэсли. – Они могут продать золото и утварь, а на вырученные деньги пополнить свои ряды. И всё же они, считай, что бедняки, потому что лишены самой главной ценности.

– Какой?

Кэсли задумался на мгновение, подбирая слова.

– Еще в начале года мы заметили, что надвигается война. Мы принялись претворять наши замысли в жизнь. Например, нужно было удостовериться, что король не использует свои богатства, дабы набрать армию, которая нас сметет, - он смолк и пристально посмотрел вдаль, на темные очертания холмов.

– Как тот человек... где же это было, в Кембридже? – спросила Мелисанда. – Ты рассказывал мне о его дерзком захвате университетского серебра.

Кэсли кивнул.

– Да. Мы должны захватить как можно больше королевских богатств. Но по сравнению с этой ценностью впечатляющая добыча капитана Кромвеля - лишь капля в океане.

– Какую ценность ты имеешь в виду, любовь моя?

Кэсли серьезно на нее посмотрел.

– Верному нам агенту удалось лишить королеву ее самой большой драгоценности.

Любовница недоверчиво на него покосилась.

– Камней короны?

Кэсли коротко хохотнул.

– Нет, дорогая. Этот камень столь редок, столь драгоценен, что на его фоне любой другой - кусок глины.

Глаза девушки застыли на красивом лице офицера. Ее рот слегка приоткрылся, пока она обдумывала его слова.

Кэсли откинулся назад, довольный произведенным эффектом.

– Рубин. Я не видел его, он заперт в металлической шкатулке. Но как мне сказали, размером он с гусиное яйцо.

Она пристально на него посмотрела, стараясь уловить на его лице признаки веселья.

– Я не верю в это. Ты опять паясничаешь, Джон.

– Нет, камень существует. Столетиями его прятали в недрах Уайтхолла. В его существование посвящали лишь небольшое число приближенных монарха, - тут его лицо расплылось в торжествующей ухмылке.
– Но кому можно доверять в наше время? Одним из приближенных оказался наш человек. Сторонник парламента.

Его спутница раскрыла было рот, но на ее губы лег палец. Кэсли покачал головой.

– Мне жаль, дорогая, но даже я не знаю, кто он.

– А где хранится рубин? Пожалуйста, скажи мне, Джон, мне так хочется узнать.

Кэсли нахмурился, и она жадно поцеловала его в губы.

– Ты так умен, любовь моя. Так умен и силен.

– Я... я не могу, - произнес Кэсли, медленно облизнув губы.
– Мне бы хотелось, ведь ты всего лишь хочешь узнать, насколько мы близки к перелому в ходе войны, но я должен молчать.

Лизетт Гайяр не настаивала. Сердечко ее забилось сильней. Она нашла его.

– Крепись, - продолжал Кэсли.
– Не теряй веры, Господь ниспослал нам великое сокровище. Оно твердо и холодно, но сверкает подобно солнцу. С его помощью мы наберем несметную армию.

Лизетт прижалась к нему.

– И разобьете короля?

Кэсли кивнул.

– Да, любовь моя. Господь мне свидетель, мы разобьем короля, а когда войне придет конец, я сделаю тебя своей невестой.

Лизетт улыбнулась, и потянувшись к ней, Кэсли нежно ее поцеловал.

– А теперь, Мелисанда, с твоего разрешения, я пойду, - сказал он, подойдя к остальным предметам своего обмундирования, сваленным в кучу возле кровати.
– Сегодня ночью поступает новая партия мушкетов. Каждый ствол помогает нашему делу, разве не так, дорогая?

Молчание.

– Разве не так?
– повторил он, распрямляясь.

Нож Лизетт оказался у его горла, прежде чем он смог обернуться, неприятно упираясь в кадык и породив кровавые бусинки на коже.

– Наше дело?
– холодно произнесла она.
– Я ненавижу ваше дело.

Кэсли поморщился и сглотнул, скривившись, когда горло сдвинулось и проехалось по лезвию, и кровь побежала вниз по шее и расцвела как лепестки роз на его белом кружевном воротнике.

– Простите меня, мадам, - прошептал он, уверенность из его голоса куда-то испарилась, - в чем же я провинился?

– Сам ваш вид оскорбляет меня, сэр, - рот Лизетт Гайяр исказился от отвращения.

Кэсли взглянул на оружие, потом на руку, что держала его. Лизетт знала, что он взвешивает свои шансы победить. Но ее нож был готов убивать. Хватка была крепкой, а рука твердой.

– Кто ты?

– Гадюка, и я укушу тебя, - сказала она, ее прекрасные голубые глаза сузились.

– Я... Я не, - Кэсли запинался, запаниковав, ибо не почувствовал в ней слабости. Только жестокий триумф.

– Я возмездие.