Кукольное тело
Шрифт:
Глава замер у одной лавки: там стояли разные напольные вешалки. Купив одну из них, мужчина пошёл в сторону Белой реки.
Набережная Белой реки, храм Полуночного Бога.
Поднимаясь по ступеням храма Полуночного Бога, Лит, держа вешалку в руках, услышал глухой шум: это в пустых залах храма трепетали на сквозняках чёрные полотна из ткани, подвешенные прямо под потолком. Зайдя внутрь, сыщик услышал приглушённые голоса. Приподняв одной рукой пыльное полотно, Лит увидел людей в пёстрых одеждах: южане. Посреди помещения прямо на
— Он — порождение людских желаний, добродетельных и пакостных. Говорят, что он чернее смолы, поэтому и прозвали его Полуночным! Мол, каждое желание, даже самое светлое, таит в себе частичку тьмы. Неизведанность. И непонятно, чем самое безобидное желаньице может обернуться! Мол, надо быть осторожнее, желая чего-то. Но не суть. Этот Бог был могущественный: сначала заключал сделки с тиранами, потом защищал униженных и обиженных от этого же тирана! В зависимости от того, кто больше заплатит… Двуликая дрянь. И вот. В своё время храм ему большой отстроили, этими длинными чёрными полотенцами украсили! А сейчас туда только дураки ходят! Полуночный — не более чем легенда.
«Явно заученная речь. Как можно заниматься чем-то, если нет желания отдавать делу всего себя?» — усмехнулся Лит, глядя на то, как у очередного налогоплательщика, по личному мнению главы города, нет в глазах огонька, когда он вещает о легендах.
Мимо сыщика пролетело куриное пёрышко.
— Люди видели, как вчера кто-то в чёрном плаще вынес какой-то свёрток из храма Полуночного.
— Есть особые приметы? — спросил Сэнда.
— Да, — кивнула девушка, — он был на повозке, нагруженной клетками с курицам. В храме тоже нашли куриные перья. Лица незнакомца никто не видел.
Лит опустил край полотна и этой же рукой поймал пёрышко. «Может ли вор быть Эганом?» — думал сыщик, глядя на куски чёрной ткани, трепещущие на ветру: между ними летало много лёгких птичьих пёрышек. «Тогда что он искал? Уже не Полуночного ли? Боги давно покинули этот мир. Если верить летописям моего рода, то один мой дальний родсвенник-баша во времена бойни спилил рога ящера, чья чешуя была темнее смолы. После этого его никто не видел… Так что да, Полуночный теперь не более чем легенда. Зато его наследники ходят по улицам моего города!».
Сыщик выпустил пёрышко, присел и подобрал пальцем с каменных плит вязкую слизь. Подушечка пальца мгновенно покраснела, кожу защипало. Лит вытер драконьи слюни о чёрное полотно и взглянул на плиту, покрытую пылью. Она прилипла к грязи, скрывая изображение лотоса, которое было выбито прямо на камне. Глава стёр ладонью эту липкую грязь и увидел сам цветок с кривыми лепестками. Но внимательный взгляд сыщика зацепился не за рисунок: он смотрел на края плиты. Глава потрогал её: плита покачнулась. Лит напрягся и отодвинул её, но увидел только лишь пустую яму, по которой бегали испуганные пауки.
«Всегда ли она была сломана? Почему её за столько лет никто не обнаружил?» — спросил Лит сам себя. И через пару мгновений ответил сам же себе, скользнув взглядом по большим глубоким царапинам
на соседних плитах: «Мама как-то сказала, что если хочешь что-то спрятать — положи на видное место. Возможно, здесь просто когда-то стояло что-то тяжелое? Или это место охранялось? Но что же такое ценное здесь лежало?».Опуская плиту на место, сыщик горько подумал, глядя на следы пальцев: «Ещё один конец, за который никак не ухватиться… Как жаль, что нельзя найти злоумышленника по отпечатку пальца…». Встав, глава ушёл так же тихо, как и пришёл. Монотонное жужжание рассказчика о минувших годах разносилось по пустому залу, пугая призраков прошлого.
Улица Тихого Шелеста, Павильон Неприкаянных.
Сэнда услышал сдавленный стон. Гиена, тявкнув, встала на все четыре лапы и навострила уши. Двери Павильона открылись, и двое чаганцев внесли в зал мужчину с обесцвеченными волосами в белых одеждах, потемневших из-за крови. Его лицо было бледным, а пальцы дрожали. Виен ахнула, прикрыв рот ладошкой. Гиена принюхалась и зарычала.
— Туда! — Сэнда указал пальцем в сторону длинного коридора, где были комнаты Хиши.
Мужчины понесли актёра в указанном направлении. Хиша, как раз в это мгновение раздвинувшая двери, только было собралась выйти из комнаты, но, увидев раненого, шмыгнула обратно. Мужчины внесли актёра в комнату.
Хиша ополоснула руки в ведре с прохладной водой и вытерла их белейшим полотенцем. Актёр, лёжа на постели, застонал. Девушка подошла ближе, наклонилась и начала снимать с него одежды. Чёрные тяжёлые пряди волос упали ей на грудь.
— Кто вас так? — спросила лекарь.
Актёр молчал. Хиша стащила с него окровавленную рубашку и увидела грудь, исполосованную неглубокими ранами. Они кровоточили. Концы ран уходили немного вниз.
— Жить будете, — сказала Хиша.
— Красота вылечит, — ответил актёр, улыбнувшись так, что девушке показалось, будто эту полутёмную комнату осветило само солнце.
Хиша тоже улыбнулась и сказала:
— Бросьте, тоже скажете же…
— Я хочу воды, — ответил он.
— Перевяжу вас и принесу.
Со стола упал пузырёк с тушью. Охнув от боли, актёр практически скатился с постели, поднял пузырёк и подал его девушке, сказав:
— У меня пересохло в горле.
Хиша забрала пузырёк, легонько хлопнула раненого по рукам и грозно сказала:
— Лягте, я сказала!
Актёр послушно лёг и зажмурился. Хиша вздохнула и подумала: «Ох уж эти актёры…».
— Мне кажется, я его видел… — ответил он.
— Кого? — опешила девушка.
Актёр молчал. Тогда Хиша решила отомстить: она окунула кусок чистой ткани в мутноватый раствор и приложил ткань к ране. Мужчина охнул.
— Щиплет, да? — прищурилась девушка. — Так кого?
— Пить хочу.
Хиша надавила на рану чуть сильнее. Актёр зашипел. Помедлив, он нехотя сказал:
— Я не могу сказать, в горле пересохло.
— Зато сейчас вы великолепно болтаете, негодник!
Оставив тряпочку на груди актёра, Хиша подошла к ведру с чистой водой, взяла пиалу, налила воды и подала актёру. Мужчина сел, придерживая тряпочку рукой на кровотщащей ране, аккуратно взял пиалу из рук девушки и начал жадно пить. Выпив всю воду, он поставил пиалу на стол и лёг, пробормотав: