Кукольное тело
Шрифт:
— Пиши!!! — рявкнул Лит.
— На память? — съязвил актёр, оттягивая кожу на подбородке.
— ПИШИ! — снова рявкнул Лит.
Янгэ, улыбаясь, взял кисть левой рукой, нашёл на столе пузырёк с тушью, неспеша открыл его, медленно обмакнул туда кисть, стряхнул излишки туши и принялся писать. Лит, увидев, что он пишет левой рукой, напрягся, вырвал листок, не дожидаясь, когда мужчина закончит писать, и прочитал написанное. «Нет, почерк совсем другой. Тэ пишет по-другому, и вторая записка тоже написана иным почерком», — промелькнула в его голове быстрая
— Ты видел здесь дракона?! — крикнул Лит, брызгаясь слюной.
— Я не выходил из комнаты, — ответил актёр, вытирая рукавом плевки с лица. — Я никого не видел. Я услышал только крик. Подумал — кто-то развлекается… Или оболтусы-баша пропустили болтуна.
Швырнув бумагу на стол, Лит нашёл на столе замок, повесил его на ставни и закрыл окно. В комнате потемнело. Актёр вздохнул. Глава щёлкнул в замке ключом и спрятал его в карман. Зачем-то проверив, точно ли оно закрыто, глава ушёл из комнаты, бросив напоследок:
— Ни шагу из Павильона!!!
— Как скажете!.. — Алтан приподнял руки, словно сдаваясь.
За Литом задвинулись двери. Щёлкнул замок. Актёр ухмыльнулся, перебирая между пальцев белую чешую, которую он только что вытащил из кармана.
Глава сбежал по ступеням. Люди уже помогли Сэнде: они втроём скрутили женщину, сам же Сэнда скрутил болтуна, в которого превратился Нилан. Хиша плакала, вытирая слёзы окровавленными руками. Некоторые пальцы не сгибались: они были либо сильно ушиблены, либо сломаны. Между людей суетилась гиена.
— Аккуратней будь! — крикнул человек, поддерживая женщину. — Это же человек!
— Да она всё равно мертва уже! — ответил второй, выворачивая её руки. — Надо о себе заботиться!
— Да ты-то уж и на том свете о себе позаботишься! — парировал первый.
— Виен исчезла! — гаркнул Лит. — Я — к ней домой! Вдруг подсказку найду!
— Иди, я тут сам разберусь! — гаркнул Сэнда в ответ.
— Сыночек! — крикнула какая-то женщина, и в её голосе прозвучала неподдельная щемящая нежность.
Лит замер. На пару мгновений глава города аж перестал дышать, почувствовав себя маленьким и беззащитным… Он оглянулся так быстро, словно невидимый кукловод дёрнул его за ниточки, которыми Лит вышивал глаза на тряпичных куклах, а Тэ расшивал кукольные одеждый витиеватыми узорами. Но, увидев Малони Гелл, глава только лишь грустно улыбнулся, почувствовал тоску, от которой защемило в сердце… Через мгновение улыбка сползла с его губ. Сыщик пошёл вниз по улице. Его чёрные одежды развевались на холодном осеннем ветру, как перья воронов. Гиена засеменила следом.
— Сыночек!
— Ма! Подожди! — крикнул Сэнда.
Он и люди затолкали двух болтунов в Ледяные комнаты и плотно закрыли двери. Сэнда обработал раны Хиши и вышел к матери: она сидела в гостевом зале, сложив руки на коленях, терпеливо дожидаясь сына. Её одежды выглядели так, словно она одевалась в спешке. Увидев Сэнду, женщина быстро встала, сказав:
— Сыночек, как ты?
Сэнда сильно обнял её, затем отстранил и ответил, убирая белую чешуйку с её волос:
— Я-то жив, а вот на
тебе твоя чешуя висит. И корни волос побелели.— Да?.. — матушка дотронулась для волос. — Зайду сегодня на рынок, куплю чёрную краску.
— Будь осторожна.
Матушка улыбнулась.
— Я хочу спросить, — сказал Сэнда. — Есть уже три человека, которые умерли от смеси драконьего яда и… Цикуты. Двое из них были посетителями Дома Лилий.
— К чему ты клонишь, родной? — не поняла матушка.
— В Чагане ненавидят драконов. Почему же мужчины, которые приходят в Дом, не замечают…
Тут Сэнда осёкся, виновато опустив голову.
— Холод моего бескровного тела? Они пьяные. Им жарко за двоих, — закончила матушка, блуждая взглядом по комнате и прикрывая ладошкой рот. — Ты уже который раз спрашиваешь одно и то же. Но мне больше нечего тебе сказать. Я их точно не травила.
— Прости, — ответил Сэнда, следя за её движениями.
Матушка улыбнулась, опуская руку.
— Ты что-то хотела? — спросил Сэнда.
— Да так, — отмахнулась матушка. — Искала одного своего… Эм-м… Старого знакомого. Я почуяла его запах, пришла по нему, а этот след оборвался у Павильона.
— Кто это? — спросил Сэнда, и добавил после небольшой паузы: — Я хочу знать.
— Эган Рами, — нехотя призналась она.
Её тело била крупная дрожь. Сэнда молчал, думая: «Сказать ли это же слово её и спросить прямо насчёт отравленных? Тогда она будет вынуждена сказать мне правду, ведь её жесты говорят о том, что она лжёт мне». Но мужчина всё никак не мог решиться…
Бледная матушка с растрёпанными волосами сидела на кровати и укачивала маленького Сэнду, прижав его к груди. Ребёнок одним ухом чувствовал холод её кожи, а другим слушал топот лекаря Ран Борга, который ходил из комнаты в комнату то с вёдрами, где была рвота, то с лекарствами. Когда лекарь в очередной раз прошёл мимо, женщина запела:
Спой, соловушка, песню мне!
Не молчи, птичка, пой!
О белых цветах, о зелёной траве,
О серебристых ручьях под Луной
И о днях, что уже не вернёшь…
Не молчи, птичка, не молчи!
Когда ты так сладко поёшь,
Я вспоминаю о первой любви…
Увидев в волосах матушки застрявший красный листик, мужчина поднял руку, чтобы его убрать, но матушка остановила его:
— Я пойду. Береги себя и берегись ядов! Старайся не касаться меня. Ты ел сегодня?! На столе в твоей комнате я оставила четыре паровые булочки!
Сэнда, чтобы не расстраивать матушку, предпочёл соврать, умолчав и о том, что булочек там лежало три… Что неудивительно, раз Лит заходил. Поэтому Сэнда просто кивнул. Матушка погладила его по рукаву и ушла.