Лагуна

Дин завязал с серфингом, а до него – мой отец. А я… я не хотел с ним завязывать. Но все пошло не по плану. И хоть я отказывался признавать то, что готов к чему-то большему, судьба решила все за меня.

Я полюбил Эми сразу же. Долгое время я отрицал это. Считал неправильным. Думал, что просто хочу переспать с ней. Но я спал с ней огромное количество раз, и все еще не насытился. Она была нужна мне больше волн, ведь мои чувства к ней гораздо сильнее самых крутых бигвейвов.

И это не просто похоть. Или привязанность. Нет.

Это безудержное желание видеть ее рядом с собой каждую секунду каждого дня. На протяжении всей своей жизни. Ощущать невероятное спокойствие, ощущать себя… дома.

Дом – больше не про океан. Дом – это Эми. Моя собственная Лагуна, в которой я отыскал тот самый покой и смог стать самим собой, растворившись без остатка.

И как бы сильно я ни боялся циклопа, гораздо сильнее я боюсь того, что умру, так и не получив ее прощения.

Глава 30

Макс

– Что случилось? – раздается надо мной голос Арчи.

– С чего ты взял, что что-то случилось?

– Сейчас пять утра, а ты ловишь волны… В рубашке, – морщится брат, – в цветочек.

– Да, не мог надеть рубашку в горошек, что ли? Тогда бы мы определенно не заметили ничего странного в твоем поведении, – вдруг звучит еще и голос Джона.

Не произношу ни слова, снова устремляя взгляд на океан.

– Что вы здесь делаете? – спустя время спрашиваю.

– Очевидно, рассуждаем на тему того, как тебе не идет рубашка в цветочек, – закатывает глаза Джон, плюхаясь на песок рядом со мной. – Серьезно, Макс, что случилось?

Провожу рукой по мокрым взъерошенным волосам и собираюсь с мыслями.

– Макс? – С другой стороны садится Арчи.

– Я облажался, – глядя в пустоту, едва слышно произношу.

Воцаряется идеальная тишина, которую нарушает шум волн, бьющихся о берег. Смотрю, как то и дело о песок ударяется пена, и даже не поднимаю взгляд.

– Так… расскажешь? – тихо интересуется Джон, ковыряя песок какой-то палкой.

Говорят, когда тебе больно, нужно обязательно высказаться и тебе полегчает. Но я не привык делиться тем, что на душе. Даже с друзьями. Мне проще разговаривать с океаном.

– Да, вы правы. Рубашка дурацкая, – стягиваю с себя рубашку, а затем поднимаюсь на ноги и вместе с бордом бегу к воде, чтобы в очередной раз за последний час высказаться так, как я умею лучше всего.

Океан сегодня буйный. Волны – десять через восемнадцать. Плыву по воде, набирая скорость, чтобы опередить волну. Хоть сейчас она затаилась, через мгновение позади случится ее обрушение, там, где риф уходит под воду. И несмотря на мое эмоциональное состояние, я не хочу дать потоку унести меня туда, где глубина окажется в два раза больше и мощнее самой волны.

Но проблема в том, что за тот час, что я провел на волнах, я не смог поймать ни одну из них. Мне так хреново, что я снова и снова оказываюсь под водой и пытаюсь не дать потоку размазать меня.

Сейчас происходит то же самое. Прячусь от волны снизу под доской, прижавшись к ней всей грудью и крепко обхватив руками. Задерживаю дыхание и скрываюсь в течении между скалами. Веду обратный отсчет, чтобы не попытаться всплыть раньше и не дать потоку унести себя в кладбище рифа.

Наконец всплываю и жадно глотаю воздух. Провожу рукой по лицу, пытаясь хоть немного начать соображать из-за нехватки воздуха, а затем ложусь на доску и принимаюсь грести к суше, снова ведя обратный отсчет до следующей волны в надежде не попасть под нее.

– Какого хрена ты делаешь? – набрасывается на меня Арчи, едва я ступаю на песок. – Не ты ли прочитал Зандерсу целую лекцию о том, как важен эмоциональный настрой в том, чем мы занимаемся?! – снова кричит брат.

– Полегче, – оттаскивает его Джон.

Арчи бесится и проводит рукой по своим темным коротким волосам, пока ходит из стороны в сторону.

– Макс, – Джон взволнованно смотрит на меня, – что случилось? Я понимаю, ты волнуешься перед циклопом, но…

– Дело не в этом.

– А в чем?

Молчу.

– Серьезно? Мы в пять утра спасаем из океана твою задницу перед важнейшим заплывом, а ты просто молчишь? – Голос Арчи эхом звучит на весь пляж.

– Я не просил никого меня спасать.

– Ну, конечно, – зло усмехается брат. – Давай ты просто сдохнешь, а я прикачу твой труп маме. Какая разница – сейчас или после циклопа, правда? Ну чтобы после я один отправился на похороны всей своей семьи. Классно придумал, Макс! – Он снова толкает меня в грудь и тут же кривится от боли в другой руке, которая покоится в лангете после операции.

– Успокойся, Арч, – снова командует Джон и оттаскивает его от меня. – В мой пикап. Оба.

Я опускаю голову, разглядывая песок под ногами и желая возразить, но это же Джон.

– Живо! – громыхает над нами его голос, и я послушно плетусь в сторону машины.

Забросив борд в пикап, я избавляюсь от мокрой одежды и переодеваюсь в протянутые Джоном сухие шорты, после чего послушно занимаю заднее сиденье рядом с братом, который не произносит ни слова.

Джон садится в пикап и тут же стартует с места. По серпантину въезжаем в центральную часть острова, где повсюду горят яркие огни и звучит громкая музыка. Говорят, счастливые часов не наблюдают, так вот туристов определенно можно назвать счастливыми людьми, ведь даже несмотря на то, что на часах пять утра, они вовсю развлекаются в местных барах.

Не помню и дня, чтобы я жил беззаботно и был счастлив. Всегда в жизни случалось какое-то дерьмо. И только я поверил в то, что я могу быть счастливым с Эммелин, жизнь напомнила мне о том, что расплата за то, что тогда я выжил, – это ежедневное дерьмо, гребаный день сурка, от которого хочется блевать.

До Эми я всегда задавался вопросом: каково это – когда все твои мысли заняты каким-то человеком. И неважно где ты, чем ты занимаешься и даже с кем ты. В твоей голове – только этот самый человек, от одной-единственной мысли о котором твое сердцебиение ускоряется, а тело пронзает приятное тепло.

И с Эми… С ней пазл собрался воедино. Одна ее улыбка – и все проблемы испарялись. Одно ее прикосновение – мир исчезал.

Мне всегда казалось, что во вселенной есть только мы. Словно мы единственные выжившие после апокалипсиса.

И потерять ее было моей роковой ошибкой.

Не замечаю, как Джон паркуется у нашего дома. Искренне поражаюсь тому, что всю поездку в машине была идеальная тишина. Вылезаю из пикапа и обхожу машину, чтобы забрать борд.

– Ты остыл? – спрашивает Джон у Арчи.