Легендо

Его взгляд оставался прикованным к ней, будто он пытался передать что-то без слов. Если бы схожим образом на нее смотрел другой молодой человек, Телла, возможно, почувствовала бы себя особенной. Люди редко глядят друг другу в глаза в течение длительного периода времени. Есть в этом что-то более интимное, чем прикосновение. Когда так делал Данте, окружающий мир переставал для него существовать. Чтобы сосредоточиться исключительно на ней, он забывал о себе самом и о собственном «я».

Телла задавалась вопросом: что, если истинное очарование Караваля заключается не в волшебстве или таинственности, а в том, как умело исполнители Легендо заставляют игроков почувствовать самих себя. Во время прошлой игры Хулиан постоянно подбивал Скарлетт на совершение нетипичных для нее поступков, и Данте теперь делает то же самое с Теллой. Разница лишь в том, что он притягивает ее к себе, пытаясь вовлечь в свой пьянящий мир, притворяясь, что ему не все равно, что он не просто хочет ее физически, но и нуждается в ней духовно. Она чувствовала это по тому, как он затаил дыхание, ожидая ее ответа. Поразительно, как одно-единственное слово может обладать подобной силой.

Данте определенно хорошо знал свое дело. Телла понимала, что он лишь притворяется, что на самом деле не любит ее и не нуждается в ней. И все же вместо того, чтобы сразу пройти мимо него в Церковь Легендо, она решила задержаться и немного ему подыграть.

– Итак, если бы ты был Легендо, и мы были бы партнерами, ты бы помогал мне победить или саботировал прикладываемые мной усилия?

– Определенно помогал бы. – Данте начал раскручивать прядь ее волос, намеренно касаясь теплыми пальцами шеи, а затем, приложив их к пульсирующей жилке, прошептал: – Даже если бы я не был Легендо, все равно бы хотел, чтобы ты победила.

Он продолжал пристально смотреть на нее, как будто ему нужно было сказать что-то еще. Телла вздрогнула от осознания того, как сильно хотела это услышать, хотя и не могла поверить его словам. В действительности она вовсе не считала, что Данте был великим магистром. Какой бы веселой и умной ни была Телла, такими же были и бесчисленные другие участницы, и не вызывало сомнений, что у распорядителя Караваля есть дела поважнее, чем преследовать одну из них. Тем не менее она не могла полностью отвергнуть эту идею, потому что, как бы больно ей впоследствии ни было, и как бы глупо это ни выглядело, в глубине души все равно хотела, чтобы это оказалось правдой, хотела верить, что что-то внутри нее горело достаточно ярко, чтобы привлечь вечно ускользающее внимание Легендо.

При этой мысли вялое сердце Теллы екнуло. Она подумала, что Данте тоже ощутил этот толчок, ведь он до сих пор держал пальцы на ее пульсе. Его глаза засияли ярче, чем улыбка, возможно, потому, что он также чувствовал, как она начинает поддаваться ему и исполняемой им роли.

– Хотела бы я тебе верить! – Она сказала это как бы в шутку, отклоняясь назад и заставляя его убрать руку.

Стоило Телле потянуться к дверной ручке, как Данте схватил ее за запястье и привлек обратно к себе. В этом жесте сквозили нотки отчаяния.

– Что, если я открою тебе истинную причину нынешней игры? Тогда ты поверишь, что я хочу тебе помочь?

– Данте, я никогда не верю ничему, что ты говоришь.

– Но ты хорошо запомнишь мои слова, чтобы впоследствии повторить их. – Молчание Теллы он воспринял как приглашение продолжить. – Известно ли тебе, как Легендо получил свою магию?

– Я привыкла считать, что это произошло из-за желания – того самого единственного неосуществимого желания, которое влечет нас сильнее всех благ мира, – отозвалась Телла с ноткой недоверия в голосе.

Хотя Скарлетт использовала как раз такое желание, чтобы вернуть Теллу к жизни в прошлой игре, в глубине души Телла всегда сомневалась, что эпическая магия Легендо проистекает из такого простого источника. Кроме того, Телле понравилась реакция Данте на брошенный ему вызов: то, как заблестели его глаза, как пальцы сжались вокруг ее запястья, будто он не собирался отпускать ее, пока не скажет последнее слово.

– Желание действительно исполняется, – сказал Данте, – но каждому желанию нужна питающая его магия. А Легендо требовалась особенно могущественная магия. Поэтому он разыскал ведьму, которая прокляла Мойр.

– Где же он ее нашел?

– В далекой стране. Если Легендо чего-то хочет, то готов отправиться за этим хоть на край света.

Данте вещал подчеркнуто театральным голосом, будто рассказывал мифическую историю ребенку, однако удерживающие запястье Теллы пальцы становились все горячее. Он продолжал говорить тем же беззаботным тоном, но каждое слово казалось исполненным особого значения.

– Когда ведьма, к которой обратился Легендо, изгнала Мойр, она забрала половину их магии, так что даже если они и вернутся, то не будут обладать той силой, что прежде. Именно эту магию она использовала для исполнения желания Легендо. Но она также предупредила его, что если Мойрам удастся снять проклятие, они убьют его, чтобы вернуть свою магию. Думаю, она сказала это специально, чтобы уже никогда не беспокоиться о возвращении богов и богинь Судьбы. Колдунья знала: чтобы навсегда сохранить свое могущество, Легендо в конечном итоге придется уничтожить Мойр – или быть уничтоженным ими.

Данте стоял достаточно близко, и под конец перешел на шепот. О Джексе он не сказал ни слова, да в том и не было необходимости. Телла тут же мысленно добавила к его рассказу то, что сама узнала о Мойрах. Эти крупицы сведений, сложенные вместе, образовывали цельную картину.

Джекс уверял, что все Мойры были заточены в колоду карт. Если в словах Данте есть хоть доля правды, то половина их могущества тоже была отнята, что, возможно, объясняло, почему Джекс хотел узнать настоящее имя Легендо. Хоть ему и удалось сбежать из своей тюрьмы-карты, он обладал не полной силой, и, естественно, желал заполучить ее обратно.

Со слов Джекса можно было заключить, что остальные Мойры по-прежнему в ловушке. Но Легендо не мог не знать, что Принц Сердец освободился и, вероятно, счел это обстоятельство достаточным, чтобы решить: пришло время уничтожить всех богов и богинь Судьбы.

«На протяжении веков боги и богини Судьбы Мойры томились взаперти, но теперь хотят выйти на свободу и принять участие в игре.

Если они вернут себе свою магию, мир никогда не будет прежним, но вы можете помочь остановить их, выиграв игру».

Телла покачала головой. Именно об этом предупреждала ее Скарлетт. Она сказала, что Телла не сможет отличить реальность от вымысла. В том, что Джекс настоящий, Телла не сомневалась, но было бы безумием поверить, что и Караваль таков же.

Она высвободила запястье из хватки Данте.

– Что ж, благодарю за эту интересную историю.

– Подожди! Прежде чем ты… – Данте осекся.

Телла напряглась, испугавшись, что у нее снова началось кровотечение, но Данте смотрел не на нее. Она оглянулась через плечо, чтобы проследить за направлением его взгляда. Ей показалось, что она заметила Джованну. Только на этот раз на девушке был не костюм Безумного Шута, как прошлой ночью, а длинный плащ, полы которого хлестали ее по лодыжкам во время быстрой ходьбы.

Данте повернулся к Телле, быстро сунул руку себе за пазуху и вытащил пару черных перчаток длиной до локтя.

– Раз не хочешь принимать от меня помощь, возьми хотя бы это.

С этими словами он нажал на одну из перламутровых пуговиц на перчатках.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Пять острых как нож бритв вылетело из кончиков пальцев.

– Ты даришь мне перчатки с бритвенными лезвиями?