Легендо

– Я знаю, это кажется внезапным и невероятным, – начала Телла. – Я и сама не до конца осознала происходящее. По правде говоря, мы больше года писали друг другу письма, но до вчерашнего вечера я понятия не имела, что он наследник Элантины. Поэтому, когда он сделал мне предложение, я не смогла сказать «нет»…

– Телла, прекрати! – Краска сбежала со щек Скарлетт. – Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но это правда совсем не смешно!

– Я вовсе не шучу. Если бы ты присутствовала прошлой ночью на празднике, то увидела бы и поняла…

– Прошлая ночь знаменовала собой начало Караваля, – возразила Скарлетт. – Все, что происходило в том бальном зале, было игрой. Тебе ли этого не знать!

– Скар, я отдаю себе отчет в том, что из себя представляет Караваль, – воскликнула Телла, понимая, как нелепо прозвучало ее заявление. Она совершила ошибку, рассказав сестре о письмах, ведь эта история оказалась почти полным повторением истории самой Скарлетт. Но у Теллы имелся Аракл, который мог подтвердить ее слова. Похоже, пришло время ее сестре услышать полную – или почти полную – правду. – Это другое, Скар. Дело не только во мне, это касается нашей матери…

– Нет, – отрезала Скарлетт. Ее голос прозвучал так резко, что задребезжала люстра. – По-другому никогда не бывает, как бы сильно тебе ни хотелось в это верить. Мне все равно, что тут замешано на этот раз. Когда я участвовала в Каравале, игрой он совершенно не казался. Легендо позаботился о том, чтобы в нашей жизни заблаговременно появился Хулиан. Потом его убили, а вслед за ним умерла и ты. После этого я уже не различала, где правда, а где ложь. Я поняла, что была неправа, когда рассталась с мнимым женихом, потому что никогда не встречала настоящего. – Голос Скарлетт дрогнул. Телла могла бы поклясться, что увидела, как слова разбились о ковер и рассыпались по роскошному полу, когда самообладание сестры, наконец, дало трещину.

Похоже, ситуация вышла из-под контроля. Телла вовсе не хотела, чтобы Скарлетт так глубоко обманулась, влюбилась и осталась с разбитым сердцем, сраженной горем и сбитой с толку. Караваль должен был освободить их обеих от страхов, домашней тирании со стороны отца и несчастных браков.

– Не знаю, поможет ли тебе, если я скажу, что и меня тоже обманули.

Телла поднялась с дивана и с опаской шагнула навстречу сестре. Хоть Скарлетт и была выше Теллы, почему-то сейчас, сгорбившись перед холодным камином, выглядела маленькой и необычайно хрупкой.

– Клянусь, я понятия не имела, что графа играл актер, пока все не закончилось. Но все равно мне очень жаль.

– Знаю, – пробормотала Скарлетт. – И не сержусь на тебя. Следовало бы самой догадаться, ведь мне много раз напоминали, что происходящее – всего лишь игра. Полагаю, сейчас уже слишком поздно отговаривать тебя от участия, но Телла, пожалуйста, будь осторожна. – Скарлетт резко вскинула голову. – Караваль может быть волшебным, романтичным и чудесным, но заклинания, которые он накладывает, нелегко стряхнуть, и в половине случаев люди, похоже, и вовсе не понимают, что их околдовали.

– Скар, если ты права, и происходящее – лишь игра, не означает ли это, что тебе не о чем беспокоиться? Или ты все же веришь, что это нечто большее?

– Меня вовсе не игра беспокоит, – возразила Скарлетт. – Я думаю о твоем сердце, Телла. Не знаю, что на самом деле происходит, но, учитывая все эти слухи о помолвке, хочу напомнить: Караваль способен заставить людей влюбляться, и иногда их избранниками становятся не вполне реальные персонажи.

Телла была не настолько глупа, чтобы заверить вслух, что с ней этого никогда не случится. Она считала, что, когда девушки открыто высказывают подобные чувства, они обычно желают, чтобы произошло обратное, бросая вызов Мойрам, чтобы те даровали им то единственное, чего, по их утверждению, они не хотели.

Но любви Телла желала не больше, чем, например, заразиться болезнью. Нет поцелуев, за которые стоило бы умереть, как нет и душ, с которыми стоило бы слиться. В мире много красивых молодых людей, но Телла считала, что никому из них нельзя доверить такую хрупкую драгоценность, как собственное сердце – особенно учитывая, что Принц Сердец обрек его быть разбитым много лет назад. Но даже если бы не такая судьба ее ожидала, она не собиралась влюбляться в кого-то, кто всего лишь играл роль.

Конечно, ничего этого она не могла сказать Скарлетт, поскольку видела, как сердце сестры разрывается из-за Хулиана.

То, что он сделал, чтобы удержать ее, их в конечном итоге и разлучило. Телле следовало бы приложить больше усилий, чтобы убедить его сказать правду. Она знала, что в случившемся была не только ее вина, но ничего не могла поделать.

– Я не верю, что все так безнадежно, как кажется, – сказала Телла. – Думаю, Хулиан так привык лгать, что по-другому просто не умеет. Едва ли что-то тут могло измениться. Однако я верю в то, что он любит тебя; это ясно любому, кто видит, как он на тебя смотрит. Ты – звезда, озаряющая ему путь во тьме, и если сама чувствуешь к нему то же самое, то должна дать ему еще один шанс.

– Хотелось бы мне, чтобы все так и было, – отозвалась Скарлетт. – Но в конце прошлого Караваля Хулиан обещал не лгать мне и не смог сдержать клятву даже в течение одного дня.

Телла и сама нарушала обещания столь же часто, но сейчас, вероятно, было не самое подходящее время напоминать об этом. Кроме того, она не хотела делать выбор за Скарлетт. Она действительно верила, что Хулиан любит ее сестру, но, возможно, его жизнь была настолько пропитана ложью, что он не способен измениться, а Скарлетт заслуживает большего. Телле оставалось надеяться, что Скарлетт не вспомнит снова о графе.

Она присела на край белого камина, чтобы быть поближе к сестре.

– Выходит, ты намерена всю неделю просто прятаться в своей комнате?

– Пока не знаю. – Взгляд у Скарлетт стал отстраненным, когда она посмотрела в окно на дворец и город за его пределами. Подумав о чем-то, она скривила губы, затем, склонив голову набок, обвела глазами элегантную голубую мебель и, подняв голову, заметила множество резных херувимов, словно наблюдающих за ней сверху.

– Пожалуй, я останусь здесь, – решила она. – Твои покои достаточно велики, чтобы вместить еще одного человека.

– Кстати, о покоях, – подхватила Телла, – ответь-ка мне, как ты сюда попала?

Скарлетт слабо улыбнулась.

– Так уж случилось, что вчера я разбила вазу, швырнув ее об стену в своей комнате, и случайно обнаружила вход в потайной туннель.

Подойдя ко второму камину, она провела рукой по краю полки. Раздался щелчок, несколько кирпичей отъехали в сторону, и в воздухе запахло паутиной и старинными тайнами.

– Блестяще! – захлопала в ладоши Телла.

Лицо Скарлетт просветлело.