Левиафан

Когда замок наконец показался впереди, Тарлиан едва смог сдержать радость. Вот он, тот самый замок, куда им с Иломом так хотелось сбежать, когда жизнь в крепости становилась совсем невыносимой. Тот замок, легенды о котором ходили по всему Клерену! Недостижимая цель, далекая мечта Тарлиана - ему всегда хотелось хоть одним глазком, хоть издали посмотреть на замок. И именно там он будет жить в ближайшие десять дней...

Эймар был просто огромен. Его стены казались черными и почему-то поблескивали в неярком свете луны, а башни, коих было превеликое множество, вздымались к самому небу. Но при этом он не вызывал у Тарлиана никакого страха - только трепет перед этими могучими и безумно древними стенами. Нет, этому замку никак не могло быть всего пятьсот лет! Он намного, намного старше, это же сразу видно!

Единственным замком, который Тарлиан видел раньше, был замок, а точнее, крепость Легиона, Гройвуд. Правда, ученик Феникса видел его лишь издалека, с гор. Но эта крепость даже на расстоянии внушала ужас. А Эймар... он был другим. Совсем другим. Особенным. Непохожим ни на что другое в мире.

Они подъехали к Эймару ночью, в то краткое время, когда солнце уже село, но еще не встало. Летом здесь, в Клерене, это время особенно коротко.

Замок был окружен глубоким рвом, наполненным водой. Мост, разумеется, был поднят. Но Картен подошел к страже, стоявшей на берегу рва, коротко переговорил с ней, и буквально через минуту мост начал медленно опускаться. Повозка въехала во двор замка.

Этот двор был раза в два больше двора крепости. И уж точно, он был поуютнее. Хотя была ночь, и мало что можно было увидеть, Тарлиан сразу это заметил.

Во дворе их уже ждали. Очень высокий и очень худой пожилой мужчина подошел к их повозке, как только лошади остановились.

– Приветствую, - сказал он, когда Картен спустился на землю и пожал ему руку.
– Меня зовут Анор Прест, управляющий.

– Картен Джекс, наставник из Клеренской крепости Феникса, - представился Картен.
– А это ученики нашей крепости - Эрлгримм, Промс, Андроний и Тарлиан.

Андроний что-то недовольно фыркнул: ему явно не понравилось, что его назвали только третьим. Тарлиан себе такими мелочами голову не забивал, а старшие - Эрлгримм с Промсом - похоже, вообще не обращали внимания на такую ерунду.

– А! Конечно же! Вы самыми первыми приехали. Господин желал с вами встретиться, - эти слова управляющий произнес почти шепотом.

Картен коротко кивнул в ответ.

– Тогда идемте со мной. Комнаты для вас и ваших учеников уже приготовлены, лошадей сейчас пристроят в конюшнях. Подождите пока здесь, - обратился он к ученикам.
– Сейчас вас проводят в ваши комнаты. А утром, здесь, во дворе, начнутся ваши испытания.

Господин Прест и Картен удалились, оставив учеников одних.

– Ну наконец-то!
– заявил Андроний, как только они скрылись в замке.
– Сто лет мечтал выбраться из этой тюрьмы!

Он щелчком пальцев зажег огонек - примерно так же, как это делал Эван. Только Андроний явно выделывался. Освещая себе дорогу, он пошел вокруг двора.

– А что, неплохо люди в Эймаре живут...
– донесся до остальных его голос.

Эрлгримм и Промс с усмешкой переглянулись. Тарлиан никак не отреагировал. Честно сказать, он предпочел бы быть конюхом, чем Фениксом... в данной ситуации.

– Ну а ты, птенчик?
– спросил вдруг Андроний.
– Скажи, феникс наш бескрылый: никогда не хотел сбежать, а?

– Слушай, отвали, а?
– устало ответил Тарлиан. Каждому из учеников хотелось, хоть раз в жизни, сбежать из крепости... он же мечтал об этом чуть ли не постоянно.

– Ого!
– ухмыльнулся Андроний.
– птичка распушила перышки, ну надо же!

Это Тарлиан решил проигнорировать. И когда уже Андронию надоест подкалывать его?

«Птенчиком» его стали называть лет пять назад, с легкой руки того же Андрония. Хотя, на самом деле, придумал это сам Тарлиан.

Им тогда было по двенадцать лет - самый хороший возраст, когда жизнь в крепости уже узнали, но Фениксами быть еще не расхотелось. Тогда на уроках им рассказывали разные потрясающие вещи про Фениксов. Например, о том, что любой настоящий Феникс может действительно превращаться в эту прекрасную птицу. Верили в это, правда, не все. Тарлиан с Иломом, например, сомневались.

– Тогда сейчас мы все птенцы, - сказал как-то Тарлиан.
– А я так вообще... феникс без крыльев.

Под этим он подразумевал свою невезучесть, которая уже тогда здорово отравляла ему жизнь. Может, это было не слишком остроумно, но Илому явно понравилось... а Андронию, который «случайно» услышал, понравилось еще больше. С тех пор он называл Тарлиана только так. И не надоест же ему?

– Слушай, Андроний, ты вроде как лучший ученик, а мозгов у тебя, похоже, как не было, так и нет, - сказал вдруг Эрлгримм.

Андроний посмотрел на него, как на полного идиота.

– Если б у меня не было мозгов, меня бы сюда не взяли, Эрлгримм, - нагло ответил он.

– Ну, может, для тебя решили исключение сделать, - подключился Промс.

– Если тут и сделали для кого-то исключение, то не для меня...
– Андроний выразительно посмотрел на Тарлиана.

А тот подумал, что лучше уж безвылазно торчать в крепости, но знать, что рядом есть хоть один друг, чем быть здесь, на свободе, в замке Эймар, но в полном одиночестве. Картен, Эрлгримм и Промс ни в счет. Единственным настоящим своим другом здесь он мог бы назвать Орлика, вороного жеребца, самого сильного и быстрого из всех лошадей крепости. Там, в крепости, в свободное время, он всегда мог прийти в конюшню, поговорить со своим другом... он его понимал. Намного лучше, чем люди. А сейчас Орлика, Арзима, Снежку и Диону распрягал сурового вида конюх, совсем не похожий на Арла. К лошадям не подойдешь. Остается только стоять, размышлять о своей тяжелой жизни и разглядывать башни Эймара, которые будто подпирали небо.

Нет, на самом деле Тарлиан никому никогда не жаловался на свою жизнь. Ни нытиком, ни тем более трусом он не был. Он был просто сдавшимся неудачником. И ему действительно было о чем подумать.

Но размышлять ему пришлось недолго: через несколько минут из замка - не из той двери, где скрылись Картен и управляющий, а откуда-то сбоку - появились четыре девушки. Все они были в одинаковых невзрачных платьицах, у одной из них, по-видимому, старшей, в руках был зажженный фонарь. Тарлиан сделал вывод, что это служанки.

– Здравствуйте, - сказала та, что держала фонарь, делая книксен.
– Нас послали сопроводить вас в ваши комнаты. Следуйте за нами.

Она пошла к главному входу в замок, освещая путь своим фонарем. Остальные двинулись за ней.

Да, не привыкли ученики крепости к такому обращению! Там, в крепости, с ними мало кто обращался по-человечески: разве что некоторые наставники, да главнокомандующий. Здесь же они были гостями, к которым относились с большим уважением. Такая перемена в отношении несколько сбивала Тарлиана (да и Эрлгримма с Промсом, что уж там) с толку. А Андроний, похоже, чувствовал себя как нельзя лучше. Ему явно все это нравилось.

Войдя в замок, девушка сразу погасила свой фонарь. Тарлиану, чьи глаза привыкли к темноте, пришлось даже зажмуриться. Он и подумать не мог, что свечи могут быть такими яркими! Или здесь, в Эймаре, используются не свечи, а какое-то световое волшебство?

Холл замка Эймар был не таким уж огромным, но из-за великолепного убранства, роскошного, но одновременно скромного, и высоченных потолков он казался очень большим.

Привыкший к угрюмым и неприветливым помещениям крепости, Тарлиан на несколько секунд замер, разглядывая замковый холл. Ничего похожего он не видел даже в Дарминоре во время королевских фестивалей. А если уж холл произвел на него такое неизгладимое впечатление, что же будет в остальном замке?