ЛЮБЛЮ

пистолет, он задержался, какое-то мгновение решал, стоит ли увиден-

ное его внимания, а затем подошёл к Шафтину.

– «ПМ». Пистолет Макарова, – сказал Максим тоном знатока. –

Дай, посмотрю.

Шафтин безропотно отдал оружие. Максим повертел пистолет в

руке и бездумно направил его на Шафтина. Сделал вид, что прицели-

вается и хочет нажать на курок (он-то думал, что и Шафтин играл, ко-

гда целился в Карла), а затем, сказав «Буф», что должно было озна-

чать выстрел, протянул смертоносную игрушку капитану.

Шафтин пистолет не взял, вместо этого сев за стол, налил себе в

стакан водку и выпил. «Игрушка» так и осталась у Максима, а Фрося,

придя в себя, стала рассказывать очередную душещипательную исто-

рию из своей жизни и начала её так, как будто и до этого только тем и

занималась, на мгновение прервалась и вот снова продолжает.

– Эх, царство небесное, дед Серафим, – говорила она. – Бывало,

разложит на солнце свои портянки и вместе с солнцем поворачивает-

ся. Солнце движется – и он с ним, за лучами следом. Лапти мне

праздничные плёл. Кому, спрашивают, плетёшь? – Да, своей Ефро-

синьюшке. Нога у меня болела, ходить не могла, так он орехов мне

лесных приносил, чтоб я грызла. А потом его в дом инвалидов опре-

делили, - она покосилась на Карла, боясь, что тот скажет, что и его

они хотят туда определить, но Карл промолчал, - там он и помер.

В село хотелось съездить, копил деньги. Триста рублей скопил, ста-

рыми, а народ-то какой, взяли да из кармана деньги вынули. Не вы-

держал он этого, умер.

– А зачем вы его в дом инвалидов отдали? – Спросил Максим.

– Похоронка на отца пришла, – стала оправдываться Фрося. – А

он, как узнал об этом, так не выдержал, заплясал. Люди видели, рас-

сказали матери. И мать тотчас его прогнала. Ах, так, говорит. Ты в

доме моём живёшь, да ещё и радуешься, что мужа моего убили? Со-

бирай манатки и марш со двора. А он весёлый дед был. Мы, дети, его

любили. Вечно рассмешит. Мы смеёмся, а у матери голова постоянно

болела, она возьмёт ухват и на нас, а мы за Серафима прячемся. Она

бьёт его, а он ещё сильнее смеётся. Вот же, понадобились кому-то его

– 462 –

триста рублей. Он приехать хотел в село, проведать, а сердце лопнуло,

не выдержало воровства.

– А, сама-то у комсомольца сапоги стащила, – сказал Максим. –

Ведь понадобилось зачем-то?

– Сапоги? – Фрося засмеялась. – Да. Сапоги, да. Попили тогда

на них. Помнишь, Коль? Сапоги – это дело старинное. Он сам вино-

ват. Обидел нас. Ворами обозвал за то, что мы у него из холодильника

кусок колбасы взяли. Ах, так, думаю. Ты нас ворами считаешь. Ну,

так я тебе покажу, что такое вор. Вот из-за чего. А так, сапоги нам его

ни к чему были. Скажи, Лёнь?

– А то, – подтвердил электрик. – Выпить у нас и без того было.

Моя работа – подъезд. Квартиры в мою обязанность не входят. Надо

тебе лампочку ввернуть, или розетку поставить, – гони бутылку.

И сам управдом об этом знает и сама даже мне так и говорит: иди в

тринадцатую, да смотри, бутылку взять не забудь. Понятно, студент?

Так-то вот.

– Правильно. Если бы ты делал розетку без бутылки, то управ-

дом бы тебя боялся и не смел бы при тебе воровать, а, в конце концов,

придрался бы к чему-нибудь и вовсе избавился бы от тебя, от честно-

го. Ему ведь воры нужны, потому что и сам вор.

– Да. Это правда. Он вор. Ох, ворует! И я многое про него знаю,

но молчу. Молчу до поры до времени.

Замечание, касающееся его персоны, прошло у электрика мимо

ушей и осталось незамеченным.

Максим слушал Лёню, кивал ему головой, но все мысли его при

этом были где-то далеко. После того, как Лёня говорить закончил,

Максим тихо хохотнул, обвёл всех присутствующих в комнате, стран-

ным, пристальным взглядом и вдруг, как бы на что-то решившись,

выбежал вон.

Прибежав на кухню, он расстегнул рубашку, приставил к левой

груди пистолет и попытался нажать на курок. Сразу этого сделать не

смог, курок оказался слишком тугим, а может быть, силы оставили.

Он стал нажимать сильнее, закрыл глаза, отвернул голову в сторону, и

только после этого прозвучал выстрел.

– 463 –

Пуля, едва скользнув по телу, так искусно сняла кожу, что крови

совершенно не было, а была видна одна лишь подкожная жировая

прослойка.

Взглянув на рану и увидев вместо крови какие-то желтые кле-

точки, Максим побледнел и упал в обморок. Подоспевшая к этому

моменту Галина взяла лежавший на полу пистолет и выбросила его в

форточку.

Следом за ней на кухне появились Фросины гости. Увидев ле-

жащего на полу Максима, электрик на глазах у всех обмочился в шта-

ны, стал панически кричать, метаться и просить, чтобы его немедлен-

но выпустили. Узнав, что пистолет выброшен в форточку, Шафтин

последовал примеру друга, то есть, в штаны, конечно, мочиться не

стал, но стал так же неистово просить, чтобы дверь открыли и дали

возможность выйти.

В этот момент раздался известный звонок Фёдора, к которому

Шафтин с перепугу, обращаясь как к майору, сказал известные слова.

Пока Фрося толклась в коридоре, открывая дверь своим гостям.

Галина на кухне разговаривала с Максимом. Он пришёл в себя и си-

дел на полу.

Сообразив, что брат невредим, Галина стала истерически сме-

яться и целовать Максима. Затем смеяться перестала, взяла со стола