ЛЮБЛЮ

комнату Нина Георгиевна, услышав последние слова. – Ведь знаете,

что снайперы кругом сидят, убить вас готовятся. Ну, что это вы?

Она говорила, благоговея перед Пашкой и тут же, достав бело-

снежный носовой платочек, заботливо вытерла пот с его лба.

– А может, Пашь, тебе не выходить? – Сказал Фёдор, искренне

переживая за брата, а не за себя, как в первый раз.

– Правда то, что будут стрелять или выдумка, это ничего не ме-

няет. Люди-то ждут. Сколько ж им мучиться? Они сказали, что не уй-

дут, пока меня не увидят. Здесь выбора нет.

Неожиданно для себя и для всех окружающих Фёдор расплакал-

ся и, не обращая внимание на присутствующих, стал объясняться бра-

ту в любви.

– Если б, Паша, ты знал, как мечтал я о том, чтобы быть на

твоём месте. Чтоб вот так, не лукавя, можно было сказать «пойду» и

не дрожать при этом, не думать о возможной гибели. Это я всё не то

и не так говорю, ты не смотри, что я плачу. Это от счастья, от радо-

сти за тебя. Я волнуюсь, путаюсь, но я знаю, что ты меня понима-

ешь. Я очень рад за тебя, Пашка, и обязательно завтра пойду с то-

бой. За великую честь почту и никогда не забуду о том, что ты вы-

брал именно меня.

– Я не просто так тебя выбрал, – отвечал ему Пашка, растроган-

ный сердечными словами брата. – Ты же был для меня вместо отца. И

ты, вспомни, как я гладил в детстве твой подбородок, когда первая

щетина появилась на нём, как слушал тебя. Сильнее всех, даже силь-

нее, чем крёстную, я любил тебя. Я старался видеть тебя как можно

чаще, во всём подражал тебе, хотел быть на тебя похожим. Кого же я

мог, теперь, в такую минуту позвать?

Более ни Пашка, ни Фёдор не говорили. Обнявшись, они плака-

ли, не стесняясь присутствующих. Отплакав, Фёдор оставил брата с

Полиной Петровной, а сам вышел, чтобы позвонить домой, узнать,

как дела у Максима и сказать сестре, что они остаются на ночь у Паш-

ки и домой не придут.

Телефон находился в комнате, которую занимали родители, ку-

да так хлебосольно звал Пацкань, попавшийся на глаза при входе.

– 452 –

Зная привязчивую натуру Пашкиного отчима, имевшего пристрастие

к винопитию, направляясь звонить, Фёдор заранее приготовил себя к

отказу от поднесённого стакана, и, быть может, заранее приготовлен-

ных Пацканём безотказных «За здоровье больного брата», тостов.

Но он напрасно переживал, никто ему стаканов не готовил. От-

крыв дверь в комнату родителей, Фёдор увидел такую картину: Ми-

рон Христофорыч стоял на коленях, склонясь над раскрытым днищем

дивана и чего-то судорожно шептал себе под нос. Всё днище, над ко-

торым он склонился, было битком набито бумажными деньгами, увя-

занными в пачки. Скорее всего, он просто в очередной раз пересчиты-

вал своё богатство, но Фёдору показалось, что он шепчет себе под нос

слова Пушкинского барона из «Скупого рыцаря» – «Послушна мне,

сильна моя держава». – И от этого он рассмеялся.

Повернувшийся на его смех Пацкань, который так хлебосольно

к себе зазывал, побелел, затрясся и, схватив лежавший рядом молоток,

запустил им в Фёдора. Не успел Фёдор закрыть перед собой дверь, как

этот молоток ударил в неё с такой силой, что убил бы всё живое, по-

падись оно на его пути. Тут же ключ, вставленный в дверь с внутрен-

ней стороны, стал вращаться и сделал два оборота. Фарфорыч закрыл

от него не только своё богатство, Фёдору чуждое, накопленное, ко-

нечно, на Пашке, но и телефон, лишив его тем самым возможности

позвонить домой.

На помощь пришла Нина Георгиевна, проводила Фёдора в сосед-

нюю квартиру, где почему-то тоже распоряжалась всем, как хозяйка.

Набрав домашний номер и думая о том, что главное для него -

не забыть предупредить Галю о своём ночлеге, он вдруг услышал на

другом конце провода незнакомый голос.

– Алё? Алё? – спрашивал голос и тут же сам отвечал. – Товарищ

майор, я не виноват, он сам застрелился!

Фёдор решил, что ошибся номером и хотел прервать связь, но

тут трубку взяла Фрося, и, не слыша его голоса, не зная, что звонит

он, сказала:

– Федя, немедленно приезжай домой, ваш Максим выкрал у

участкового пестель и стрелил себя. Галька сошла с ума, я одна, не

знаю, что делать!

– 453 –

На этом связь оборвалась, забарабанили короткие гудки. После

того, что Фёдор услышал по телефону, вся действительность для него

прекратилась. Он мог лишь чувствовать и ощущать одно, что какая-то

огромная, горячая волна, подхватила его на полном ходу и куда-то не-

сёт. Мелькали люди, решётки ограждения, машины, полковник мили-

ции, всё это менялось перед его глазами, появлялось и исчезало, а

волна, зная своё, всё несла. Приостановилась она лишь у дома, в кото-

ром жила теперь Анна, он успел только удивиться и спросить у себя:

«Зачем сюда? Почему не домой?». Но это было всего лишь мгновенье,

волна его снова подхватила и понесла по лестнице наверх.

В это время все обитатели квартиры, известной как квартира

Медведицы, собрались в комнате у Матрёны Васильевны. Дети, пред-

ставив себе, что они маленькие совы, ходили по комнате, расставив

руки в стороны, и укали. Анна, одетая в домашний халат, только что

принявшая ванну, повязывала на голову платки, сначала белый хлоп-

чатобумажный, а затем коричневый, шерстяной, и при этом следила за

спором, завязавшимся между матерью и дочерью.