Мэрианн

— Оставьте её в покое, — к нам вернулась Илин, отобрав мою руку у моряка и заменив её на кружку с напитком.

— Значица «Мэрианн», — Процокал моряк, отпивая из кружки и вытирая с губ пену, — а ты случайно не из беглых?

— А вы сами не боитесь так смело петь на языке фрайфолов, да ещё и учить остальных? — Уверенно спросила Илин, облокотившись о стойку и глядя на свои руки, словно её ужасно интересовали собственные ногти. От всего происходящего по спине побежал морозный холодок, словно меня снова спасают из подземелья и я ничего не решаю.

— Да не, мы же просто общаемся. Завтра снова уплывём и ищи нас в море.

— Тогда, может продолжим развлекаться? — Илин азартно улыбнулась, кивнув головой в сторону скрипачки.

— Да, конечно. Мэри… — Я чуть не обернулась, успев только посмотреть на Филла. Наши взгляды пересеклись всего на мгновение, но мне очень не понравилась смена эмоции на его лице за это кротчайшее время. — Мэрианн, подыграешь нам? Вижу хорошо ведёшь. Теперь можешь импровизировать, главное держите мелодию в паре. — Мужчина кивнул в сторону, где сейчас как стояла скрипачка в ожидании, так и Илин расставляла заказы остальным посетителям. Надеюсь, что он имел ввиду всего лишь музыку, без второго подтекста.

Дальше я больше не подпевала. И даже не потому что не хотела позориться отсутствием музыкального голоса или произношением, но мне казалось что я и так слишком выделялась, поэтому предпочитала отмалчиваться. Мы ещё спели другую задорную песню про пьяного китобоя и в целом моряки умели не только веселиться сами, но и развлекать толпу. Спустя половину вечера и ряда песен я начала несколько сбиваться, ладони болели и казалось вибрировали даже когда я не ударяла по барабану. Всё же давно не практиковалась, отвыкла. Заметив это, матросы уговорили меня сесть к ним, отдохнуть. Сначала Илин приносила мне выпить что-то максимально лёгкое. Но когда она принесла мне простой сок, то матросы взбунтовались. Заказав себе рома, они перелили его в мой бокал. Дальше всё смешалось в калейдоскоп красок, смеха, танцев и музыки. Последнее, что я помнила, это ужасно злое лицо Илин, когда она толкнула моё тело на кровать в нашем доме. Подумав, что раз мы дома, значит опасаться нечего, я совершенно спокойно уснула.

Вот сон же покоя мне не дал. Вначале пришёл образ словно я в подземелье. Но не дворцовой тюрьме, а в узком лазу меж двух скал. Обнадёживал тусклый свет вдали. Я побежала к нему, так как казалось, что путь за мной становится всё уже с каждой секундой. Однако выбежав вперёд, я чуть не упала с обрыва. Прямо за мной лаз захлопнулся и я упёрлась спиной в скалу, холодную и мокрую. В лицо ударил шквалистый ветер и ливень. Впереди была только бушующая стихия. В вспышках света молний я увидела перед собой верёвочный мост. Он вёл в две противоположные стороны от меня. Обернувшись вправо, увидела высокую широкоплечую фигуру. За ним были лес и горы. Что-то было знакомое в его фигуре. Кажется я его уже видела… у костра. Тот же топор, выбритые волосы по бокам… Стало страшно. Обернулась влево. Там, в свете молний виднелась совершенно другая фигура. Волосы трепались от ветра в разные стороны, длинный плащ на манер камзола. Фигура была была хоть и не такой широкоплечей как справа, но и тощей худобы там не было. Пугал фон за ней. Было не понятно, пики это острых скал или вершины башен. Меня же пугали обе перспективы. Тем временем гроза и не думала успокаиваться. Я в панике прижималась спиной к скале, поворачивая голову то влево, то вправо. Лица обоих фигур я не видела, потому было ужасно страшно от перспективы сделать хоть шаг к одному из них. Тем временем начал крошиться единственный выступ, не двусмысленно обозначая что мне придётся сделать выбор. Я сделала шаг, встав на верёвочный мост. Но пугала неизбежность встать как лицом к одному, так и спиной к другому. Я сделала ещё один шаг, выходя с моста и падая в бездну.

От ощущения полёта вниз я проснулась. Мой крик перекрыл пение петуха, который поперхнувшись умолк за окном. Покрутив головой, зажмурилась от яркого солнечного света за окном, потёрла виски. Голова болела так, словно её зажали между молотом и наковальней.

— Больше ни грамма алкоголя! — пообещала себе я, сползая с кровати и идя приводить себя в порядок.

Выйдя на улицу, я удивилась. Живность явно вышла не сама, так как у куриц и петуха было насыпано свежее зерно, коза была привязана к привычному месту. Запоздало задумалась, где Илин. Обойдя все хозяйские владения, поняла что всё необходимое из первостепенного было выполнено. Даже яйца у кур были собраны и убраны. Неужели Илин простила меня? На радостях решила, что надо хоть поесть что-то особенное приготовить. Собственно, Илин проявилась как раз, когда я допекла пирожки.

— О, я тебя заждалась! Угощайся пока горячие, а я приготовлю чай…

Конечно видела, в каком мрачном настроении пребывала подруга. В целом было из-за чего, поэтому сейчас я суетилась, стараясь хоть как-то загладить вину. Илин села на скамью, угрюмо откусила пирожок, продолжая испепелять меня взглядом. Тишина затягивалась, атмосфера становилась всё более напряжённой.

— Надеюсь править ты будешь лучше, чем готовишь.

— Что? — От неожиданности я рассыпала пучок трав для чая. — То есть?

— То и есть. — С улицы послышалось лошадиное ржание. Я замерла, в ужасе глядя на Илин, но она даже не вздрогнула, словно лошадь в нашем дворе была чем-то обыденным. — Ты хоть понимаешь, что вчера натворила?

— Моряки показались довольно весёлыми ребятами…

— О да, они весьма радушны. Филл и вовсе тебя до самого дома нёс.

— А я ничего не… ну…

— Нет, что ты. Как тебя напоили так ты предельно милой и беззаботной стала. Надо было тебя ещё дома напоить. Всё непоправимое ты творила трезвая.

— Не припомню, чтобы было что-то из ряда вон выходящее…

— «Не припомню»?! — взвилась Илин, резко вставая с лавки и расхаживая кругами по комнате. — Да ты почти каждым словом и действием выдавала. «Кузина»? Серьёзно?!

— А как?

— Сестра, двоюродная сестра…

— Я так и сказала…

— Да нет же! — Илин зарычала, взяла с тарелки ещё один пирожок, но надкусив поморщилась и положила обратно. — Хорошо, забыли кузину. Ты зачем сказала что поняла песню?!

— Ну я же подпевала, это было очевидно…

— Ты подпела только в припеве, можно было соврать что просто повторила звучание.

— Не сообразила…

— Правильно. Как и не додумалась ты и сказать хоть что-то когда тебя детально рассматривали и изучали!

— Они решили что я аристократка, но увидев ладони подумали, что ошибаются, поэтому я и не противилась их выводам…

— То есть всё что я раньше рассказывала ты пропускала мимо ушей? Тебя ищут два государства, а то как ты дважды пыталась бежать из дворца передают по кабакам всего Крэйвола! Конечно они тебя осматривали, но жалкие пара мозолей ничто по сравнению с ярко рыжими волосами и шрамами на запястьях!

— И что теперь? — Спросила тихо, поняв что меня давно раскрыли.

— Теперь собирай вещи. В таверне было много людей. Филл и его команда отбыли ещё утром, но завтра весь порт будет полон солдат. Они и сейчас уже прочёсывают город, но к утру прибудет подкрепление.

— Так лошадь во дворе…

— Да, она твоя.

— А ты? — Илин опустилась обратно на скамью, начав доедать надкушенную сдобу. — А ты? — Повторила я вопрос, медленно подходя, — Илин?

— Это не моя война.

— Но мы… Илин, ты не можешь меня бросить…

— Это не моя война! Фрайфол… Крэйвол… Герфельд… Да хоть Сициады по ту сторону моря! Мне всё равно. Я просто хочу жить…

— Но… Гвеневра, она столько вложила в тебя, неужели зря…

— Не смей манипулировать Гвен! — Илин вскочила с места, в её глазах блестели слёзы. Сколько мы преодолели, но такой я её видела лишь тогда, когда она прочла злосчастное письмо. — Гвен просила позаботится о тебе — я это сделала. Вытащила тебя из той дыры, из мрака, выполнила её последнюю волю. И моя совесть чиста. — Слушая Илин, не знала что ответить. Она никогда не говорила о просьбе Гвеневры, так что эти слова были для меня открытием. Я молчала. После паузы Илин продолжила, уверенно и чётко. Стало понятно, что она уже давно всё обдумала. — Гвеневра заменила мне мать. Но нашла себя я здесь. Не прислуживая и не служа. Я не фрайфол, но свободна. Каждый день сама распоряжаюсь свей судьбой. Свой главный выбор я сделала.