Мир Гаора

– Знаешь его?

И неожиданный ответ Стига:

– Я без очков никого не узнаю.

– Отлично, доктор, - кивает Пятый.

– Это новое средство, - скромно говорит врач.
– Эффект сильный, но кратковременный, долго он не выдержит. Сердце на пределе.

– А долго и не надо, - говорит Венн.
– Вы позволите?
– вежливо поворачивается он к Пятому.

– Разумеется, - кивает тот, с интересом глядя на Венна.

– Один вопрос, - строго говорит доктор.

Венн кивает и спрашивает.

– Кто вам передал списки агентов?

О рабе все будто, а может, и на самом деле, забыли. Гаор перевёл дыхание и приготовился. Сейчас Стиг назовёт его, и они уйдут к Огню вместе. Ну...

– Я его не видел, - тихо, но твёрдо отвечает Стиг.

– Как это?
– спокойно, даже благожелательно интересуется Венн.

– Я...
– Стиг вскрикивает и обмякает, повисая на ремнях.

Не дожидаясь команды, врач делает ещё укол.

– Это последний, больше нельзя.

– Понятно, - нетерпеливо машет рукой Венн.
– Ну же, Адвокат, кто это?

– Их... подсунули... под... дверь...
– тихий, но ясно различимый шёпот.

– Опять?!
– гневно вмешивается Пятый.
– Там порог, подсунуть невозможно. Прекратите враньё, идиот вы этакий. Зачем вам лишняя боль? Назовите его и отправляйтесь к Огню. Больше вы нам не нужны.

– Ток!
– жёстко командует Венн.

Стиг кричит, его крик бьётся о стены и потолок, и, чтобы не слышать, Гаор тоже начинает кричать, но тут же издалека звучит брошенное вскользь: "Заткните дикаря", - и ловким ударом по горлу над ошейником ему парализуют связки.

Крик обрывается внезапно, и врач, наклонившись над телом Стига, что-то с ним делает и говорит:

– Всё.

Пятый задумчиво кивнул:

– Что ж, придётся принять за окончательную версию.

– А его секретарша?
– озабоченно спрашивает Венн.

– На второй фазе кончилась, - отвечает Пятый, - но ничего не дала.

– А почерк?
– интересуется Фрегор.

– Почерк его.

– Переписал, - понимающе кивает Фрегор.

– Скорее всего, - Пятый, недовольно хмурясь, смотрит, как с трупа снимают электроды.
– А теперь... только двойной разрыв.

Венн незаметно перевёл дыхание. Двойной разрыв - прекращение дела без возобновления. Уму непостижимо, как всё удачно обернулось. Прямо на заказ так не получится. Надо будет сходить в Храм, оплатить благодарственную службу Огню. Но что там ещё говорит Пятый?

– Вы остались без клиентуры, - участливо обращается он к Фрегору.
– Отдохните недельку, пока не зачистим концы. Съездите куда-нибудь, смените обстановку.

– Благодарю, - щёлкает каблуками Фрегор, - не премину воспользоваться советом.

– Своего раба можете забрать. Признаться, такая преданность в наше время редкость, даже, - Пятый улыбается, - завидно и хочется откупить.

Фрегор, будто только сейчас вспомнив о своем шофёре-телохранителе, посмотрел на всё ещё привязанное к станку обнаженное тело. Увидел устремлённые в потолок глаза, залитое слезами лицо и распахнутый в беззвучном крике рот.

– Да, я отдал за него шестнадцать тысяч, - как-то машинально, будто думая о другом, сказал Фрегор.

– Шестнадцать тысяч, - Пятый изобразил уважительное удивление, - большие деньги. Но раб-телохранитель всегда был дорог. И больше вы его никак не используете?

– Он ещё шофёр. Остальное, - Фрегор облизнул губы, - мне пока от него не нужно.

– Пока, - кивнул Пятый.
– Сейчас ему нужно отлежаться, неделю вы на отдыхе, не хотите оставить его на неделю у нас?
– и улыбнулся.
– Для повышения квалификации.

Фрегор удивлённо посмотрел на Пятого.

– У вас? В... пресс-камере?

Пятый кивнул, испытующе глядя на Фрегора.

– Да, - согласился Фрегор.
– Конечно, благодарю вас. Вы отправите его туда прямо сейчас?

– А чего валандаться?
– подчёркнуто просторечным говором ответил Пятый и рассмеялся.
– А там его и подлечат, и подучат, и среди своих будет. Только вы ему сами об этом скажите. Он же предан вам, - и новая улыбка, - до самопожертвования.

– Да-да, конечно.

Фрегор подошёл к станку и наклонился над лицом раба.

– Рыжий!
– требовательно позвал он.

И когда с заметным усилием зрачки лежавшего остановились на его лице, заговорил приказным тоном.

– Сейчас тебя отправят в пресс-камеру. Такова моя воля, ты должен выполнять все приказы. Но помни, я твой хозяин. Мне это нужно. Ты понял?

Слова Фрегора доходили до Гаора глухо, как через стену. Он всё ещё кричал и не мог понять, почему не слышит своего крика. А сейчас он всё услышал, но не понял и, шевельнув губами в беззвучном ответе: "Да, хозяин", потерял сознание. И последних озабоченных слов Фрегора, напомнившего свою просьбу не портить рабу кожу и вообще, чтобы он потом мог работать, Гаор не слышал.

– Увозите, - махнул рукой Пятый.

Когда оба неподвижных, привязанных к пыточным станкам тела вывезли из камеры для отправки по дальнейшим маршрутам - одного в крематорий, а другого в пресс-камеру, Пятый вежливо предложил Фрегору проследовать к выходу. Венна он будто не замечал, и тот молча пошел за ними.

Итак... Адвокат мёртв. Рыжий жив, но... но пресс-камера - весьма серьёзное испытание. Убить его там не убьют, Пятый слишком явно показал свою заинтересованность в жизни Рыжего, но любви у Рыжего к хозяину от этого не прибавится, вернее, она сильно убавится. Ага, так ведь это Пятому и нужно! Хорошо сделано, чисто! Отправки в пресс-камеру раб хозяину не простит, преданность станет теперь весьма условна, а значит, его можно будет использовать против хозяина. Неужели Фрегор этого не понимает? Или он так уверен в Рыжем? Или... ему всё равно?

За этими размышлениями Венн следом за Пятым и Фрегором прошёл в один из кабинетов, где Фрегор получил путевку-предписание в ведомственный закрытый санаторий, сердечно попрощался с другом и заботливым начальником и отбыл. Когда Пятый и Венн остались вдвоём, Пятый улыбнулся:

– Когда Огонь даёт слишком много, его благодеяния перестают ценить.

– Вы правы, - кивнул Венн и осторожно продолжил: - Когда не ценишь, то и не имеешь.

– У неимущего отымается, - подхватил Пятый.
– Приятно, что молодость не забывает мудрости предков. Не оставляйте своего друга в одиночестве. Такие потрясения часто дают... нежелательные последствия. А при отягощённой наследственности...