Монохром

приоткрылся, обнажая кончик языка.

— Би…

На этот раз Бернард успел поймать звук в поцелуе. Сорвал-таки с его игривого

языка и насладился будоражащей все грани сознания лёгкой вибрацией. Он

губами ощутил, как Юэн заулыбался.

— Молодец, — прошептал Юэн, сминая пальцами волосы на затылке.

— Ты тоже.

Довольно улыбнувшись, Бернард опустился к его шее, целуя и посасывая тонкую

кожу, потом влажными поцелуями добрался до грудины. Потираясь об соски

носом и мягко прикусывая их, он осторожно добавил внизу ещё один палец, на

этот раз встретив явное напряжение. Бернард интуитивно замедлился внизу, не

переставая одаривать Юэна ласками сверху. Лубриканта хватало, и он с особой

осторожностью двигал внутри пальцами, невольно задерживая дыхание каждый

раз, когда потирался о плотный бугорок. Очередная особенная точка Юэна, от

которой Бернард уже сходил с ума.

Глубоко и размеренно дыша, Юэн постепенно расслаблялся и вскоре, постанывая

с соблазнительной хрипотцой, уже плавно покачивал тазом, пока Бернард по

очереди ласкал соски, порой касаясь членом его бёдра и размазывая по коже

вязкие прозрачные капли, которыми сочился от такой долгой прелюдии.

Если бы Юэн закончил так, от пальцев, это было бы очень волнительно. Бернард

был бы не против. А после они бы начали с того, на чём остановились. Однако в

какой-то момент Юэн потрепал Бернарда по макушке и зашуршал упаковкой

презервативов.

— Я хочу, — сказал Бернард, — чтобы ты надел его на меня.

— Удивишься или нет, — лукаво заулыбался Юэн, откусывая уголок от

серебряного квадратика, — но я сам этого очень хотел.

Пальцы его потянули резинку за края, и он с нескрываемым удовольствием

выполнил просьбу, а Бернард с не меньшим удовольствием наблюдал и

наслаждался его заботливыми прикосновениями. А ещё Юэн немного увлёкся, когда добавлял лубрикант, интенсивно размазывая его по всей длине

пульсирующего и изнывающего члена.

— Будешь так настойчиво это делать — придётся поменять, — пробубнил

Бернард, хмурясь и пытаясь совладать с ощущениями от прикосновений ловких

пальцев и горячих ладоней. Если бы Юэн делал так без резинки, Бернард точно

не смог бы сдержаться. Он и так дышал рвано, чувствуя, как на лбу проступает

пот, а щёки едва ли не полыхают огнём.

Юэн ухмыльнулся и, обтерев руки о простынь, потянул Бернарда на себя, сгибая

ноги в коленях. Для удобства Бернард скомкал край одеяла и заботливо

подложил ему под таз. Нависнув сверху, он пристроился между крепких бедёр, уперев руки в кровать рядом с подушкой по обе стороны от головы Юэна.

— Ты… готов? — низко спросил Бернард.

— Вполне, — кратко вздёрнув брови, ответил Юэн.

— Серьёзно? — ехидно улыбаясь, Бернард специально тянул время.

— Хватит уже болтать, — хрипло прошептал Юэн. Он приподнялся и, низко

предостерегающе зарычав, прикусил его нижнюю губу. — Лучше поцелуй меня.

Опустившись на локти, Бернард сначала прижался и потёрся своим членом об

его (ощущения были не такими, когда они делали такое на обнажённую плоть), потом упёрся ему промеж ног, погрузив самый кончик головки во влажный от

большого количества смазки, расслабленный и горячий «вход». Дыхание

перехватывало от переполнявших всё тело эмоций и от вида сияющего серебром

глаз обнажённого Юэна под ним.

Бернард пылко прильнул к губам одновременно с тем, как начал медленно и

аккуратно проникать внутрь, напрягая ягодицы и стараясь больше

концентрироваться на движениях и дыхании Юэна, его ощущениях и реакции, чтобы остановиться сразу же, если что-то пойдёт не так. Это было очень сложно.

Голову кружили мысли, что он постепенно оказывается внутри, то есть

настолько тесно, как они прежде не были. А ещё Юэн плотным кольцом сжимал

его собой снизу, что отдавалось сильной чувствительностью, граничащей со

странной болезненностью, и Бернард просто надеялся, что не закончит раньше

времени. Он покрылся испариной от напряжения и от эмоций, которые горели

внутри и едва ли не разрывали его кожу.

— Подожди немного, — напрягшись всем телом, настороженно прошептал Юэн, однако Бернард уже остановился и сам понял, что им обоим нужно расслабиться

и перевести дыхание. Привыкнуть к такому тесному контакту и к новым

необычным, но приятным ощущениям, захватывающим дух и заставляющим

сердце сильно биться о рёбра, норовя проломить их и выскочить из грудной

клетки. При этом он был внутри Юэна лишь частично. Руки и плечи дрожали, мышцы начинали немного ныть от напряжения.

Стараясь не делать резких движений, Бернард ткнулся кончиком носа Юэну в

щёку.

— Просто хочу сказать, — прошептал он, — что я тебя люблю.

Юэн обхватил его рукой, провёл по лопаткам и взъерошил волосы на затылке.

— Это взаимно, малыш Берн.

Он глубоко и протяжно выдохнул. Бернард ощутил, как мышцы его

расслабились, напряжение ушло. Он выжидательно посмотрел на Юэна, встретившись с сияющими серебром серыми глазами.

— Ну? — улыбаясь, протянул Юэн, сжав бёдра и коротко вздёрнув одну бровь.

— Мы продолжим или как?

— Ещё как, — улыбнулся Бернард и провёл губами по выразительной линии его

челюсти.

Подавшись вперёд тазом, он продолжил осторожно входить глубже. Юэн дышал

тяжело и размеренно. Спокойный вдох, медленный выдох. Тело его уже не

отзывалось дрожью и напряжением. Они даже не целовались, только смотрели

друг на друга. Сейчас этого было достаточно — соприкасаться взглядами.

Прикусывая собственные губы и тихонько поскуливая, Юэн мягко принимал

Бернарда в себя, и тот с особым удовольствием скользил внутрь, желая